На живца
Шрифт:
— Награждение.
— Да. Я тоже. А как ты думаешь, отсюда просматривается место награждения?
— Не приметил. В первые дни медали вручают не так часто.
— Надо пронаблюдать.
И мы пронаблюдали. Я стоял у отметки, а Хоук с Кэти бродили по стадиону. Пауль больше не появился. В этот день награждений не проводилось. Но на следующий день награды вручали вовсю. С галереи мне были видны три белых пьедестала, на которых стояли три медалиста, занявшие три призовых места в метании диска.
— Ладно, — сказал я Хоуку, — теперь мы знаем что делать. Нужно дежурить и ждать наших друзей здесь.
— Откуда
— Мне это неизвестно. Но полагаю, что следует их поискать. Пока же, за неимением других вариантов, будем присматривать за этой меткой.
— Хорошо. Ты останешься здесь, а мы с Кэти продолжим курсировать по стадиону. Судя "по программке, сегодня финалов больше нет. Значит стрельба состоится в другой день.
Пауль и Закари так и не появились. Не было их и на следующий день. А вот на третий день Пауль объявился не только собственной персоной, но и привел с собой Закари.
Закари был лишь чуточку поменьше слона. Фактически он напоминал бельгийского тяжеловоза. Его светлые волосы были выстрижены под ежик, который торчал над низким лбом неандертальца. Он носил майку без рукавов из тонкой шерсти в синюю и белую полоску и бермуды из шотландки, доходившие до колен. Когда они появились, я наблюдал за меткой, а Хоук и Кэти в это время бродили по стадиону.
Пауль нес большую, вместительную сумку с надписью «Олимпиада. Монреаль. 1976» на синем фоне. Взглянув на часы, он бросил сумку на помост, вынул небольшую телескопическую трубу и пристроился к своей метке. Закари сложил на монументальной груди немыслимые клешни рук и, привалившись к стенке туалета, прикрыл собой Пауля. За мощной спиной Закари Пауль опустился на колени и залез в сумку. Из-за поворота вывернули Хоук и Кэти. Я не хотел, чтобы их засекли наши друзья. Пауль не смотрел по сторонам, а Закари меня не знал. Поэтому я смело вышел из своего убежища за колонной и поспешил к Хоуку. Заметив меня, он сразу остановился и прильнул к стене. Когда я с ним поравнялся, он спросил:
— Они пришли?
— Да, возятся около метки. И Закари тоже там.
— А как ты узнал, что это именно Закари?
— И ты бы узнал. Все равно что на галерее объявился бегемот.
— Что, такой здоровый, как говорила Кэти?
— Ну никак не меньше, — подтвердил я. — Он тебе понравится.
Со стороны стадиона донеслись перезвон и французская фраза диктора.
— Церемония награждения, — перевел Хоук.
— О'кей, — понял я. — Придется прервать их деятельность. — Мы двинулись вперед. Кэти шла сзади.
За углом, скрытый спиной Закари, Пауль прилаживал винтовку с оптическим прицелом. Я вытащил из кобуры висевшей на бедре револьвер и сказал:
— А ну ни с места.
Здорово выразился. Хоук вытащил свой обрез и нацелил на Закари.
Осмотрев своего противника, Хоук констатировал:
— Дерь-мо, — растянув оба слога.
У Закари в руке был небольшой пистолет, незаметно прижатый к бедру. Когда я заговорил, он тут же поднял руку. Пауль резко обернулся вместе со своей снайперской винтовкой, и вся наша четверка замерла. Из туалета вышли три женщины с двумя детьми и тоже застыли.
— Господи Боже! — пробормотала одна из них.
Тут из-за павильона вылетела Кэти, набросилась на Пауля и стала хлестать его
— Не стреляй! — крикнул я Хоуку.
Он понимающе кивнул, перевернул обрез стволом к себе, превратив его в подобие бейсбольной биты, и шарахнул Пауля прикладом по черепу — террорист беззвучно рухнул на пол. Закари выстрелил в мою сторону, но промахнулся, а я ударил его по правой руке рукояткой револьвера. Я тоже промазал, но это мне помогло, так как ему пришлось дернуть рукой, и второй выстрел прошел мимо. Я попытался было прицелиться в него так, чтобы не задеть никого из находящихся рядом людей, но он рванулся вперед и левой рукой выбил у меня револьвер, который с грохотом упал на пол. Я изо всех сил вцепился в правую ручищу Закари и отвел от себя ствол пистолета.
Хоук замахнулся на великана прикладом обреза, но Закари успел пригнуться, так что удар пришелся на его массивные трапециевидные мышцы. Пока я висел на его правой руке, Закари изловчился и схватил Хоука левой рукой поперек торса. Хоук и обрез полетели в разные стороны. Пока великан занимался Хоуком, я несколько ослабил его хватку, пытаясь выдрать у него пистолет. Вцепившись обеими руками в его пальцы, я принялся разгибать их — это удавалось мне с трудом.
Я тянул его пальцы до тех пор, пока пистолет не выскользнул и не звякнул о цементный пол.
Закари захрипел и прижал меня к себе правой рукой. Он занес было и левую, но прежде, чем сомкнулись его объятия, Хоук вскочил на ноги и повис на этом рычаге. Тогда я ударив Закари в нос и вывернулся из его хватки. Он снова отбросил Хоука, но к тому времени я, откатившись от Закари, уже вскочил на ноги.
Вокруг нас собралась целая толпа, и я услышал, как кто-то зовет полицию. Раздавались возгласы ужаса и испуганные крики на разных языках. Закари, сделав несколько шагов назад, отступил к стене. Я находился слева, а Хоук — справа от него. Дыхание Закари было прерывистым, на лице выступил пот. Краем глаза я заметил, что Хоук начал пританцовывать, как боксер — ни о чем хорошем это не говорило. Под правым глазом у Хоука разливался огромный синяк. Его лицо блестело от пота, но он улыбался. Дыхание было на удивление спокойное, а руки двигались на уровне груди, как это принято у боксеров. Чуть слышно он насвистывал песенку «Не делай ничего, пока не получишь от меня весточку».
Закари посмотрел сначала на меня, потом на Хоука. Я осознал, что нахожусь в той же позиции, что и Хоук. Закари снова оглянулся на Хоука. На меня. На Хоука. Время играло нам на руку. Если мы продержим его еще немного, к нам на подмогу подоспеют полицейские с оружием, и он понимал это. Он снова взглянул на меня. Потом глубоко вздохнул.
— Хоук, — сказал я. И тут Закари рванулся вперед. Хоук и я бросились на него и отскочили, Хоук — ударившись о правое плечо, я — о левое бедро. Я старался попасть как можно ниже, но он на этот раз оказался быстрее, чем я ожидал. Окружавшая нас толпа брызнула врассыпную, как стая голубей, разлетающаяся в стороны, когда Закари ринулся сквозь них, пробивая себе путь к проходу. Я почувствовал на губах соленый вкус крови, а когда поднялся, то увидел, что лицо Хоука тоже в крови.