На взводе. Битва за Uber

Айзек Майк

Но три месяца спустя «Нью-Йорк таймс» опубликовала статью, в которой процитировала внутренние документы компании. Заявление Uber оказалось ложью²⁵⁰. В проезде на красный свет был виновен не водитель, а программное обеспечение беспилотника. Uber врал репортерам в глаза, а сам проводил незаконные испытания в родном городе.

Ситуация с Левандовски показывала: компании есть что скрывать. Энтони отказался сотрудничать по гражданскому иску, поданному Waymo. Ближе к концу марта он сослался на свое право, согласно пятой поправке, не давать показаний против себя по этому делу, если правительство возбудит уголовное преследование против него лично.

Каланик понимал,

что нужно увольнять Левандовски, но никак не мог заставить себя пойти на это. Как и Каланик, Левандовски был обаятельным человеком, исполненным харизмы и обладающим талантом шоумена. Их долгие прогулки по Эмбаркадеро^[91], постоянные джем-сейшены, родство душ – все это приводило в восторг Каланика, называвшего Энтони «братом от другой матери». Для отвода глаз Каланик с Левандовски провели серию внутренних перестановок в компании, объявив, что Левандовски будет работать над беспилотным автомобилем, но устранится от дискуссий вокруг лидара, ключевой технологии, главного пункта претензий Waymo. Эти нелепые потуги никого не одурачили; Левандовски продолжал командовать парадом.

Каланик всегда противился тому, чтобы лично объявлять людям об увольнении. Даже в тех случаях, когда, как с Левандовски, было предельно ясно: только сам гендиректор может занести топор над головой. Только под нажимом со стороны Билла Герли и Дэвида Бондермана на заседании совета директоров у Каланика наконец не дрогнула рука. В конце весны 2017 года Энтони Левандовски был уволен²⁵¹. Каланик горевал об утрате близкого друга и сподвижника. Вся остальная компания, от самой верхушки и донизу, его чувств не разделяла.

Еще несколько недель спустя судья Уильям Олсап, который вел гражданский иск Waymo против Uber и Левандовски, передал материалы в офис федеральной прокуратуры в Сан-Франциско – «для изучения на предмет возможного хищения коммерческой тайны»²⁵². Если бы прокуратура решила возбудить дело, это стало бы началом уголовного преследования Левандовски, которое могло закончиться реальным и длительным тюремным сроком.

«Uber сожалеет, что вообще принял Энтони Левандовски на борт, – сказал жюри один из адвокатов компании позже, когда иск Waymo уже дошел до суда. – Все, что Энтони Левандовски оставил Uber, – этот иск».

В первом квартале 2017 года беды следовали одна за другой, и группа по связям с общественностью изо всех сил старалась исправить ущерб. Кто-то описал это как переход по минному полю: каждый новый шаг приближал их к следующему взрыву.

Одной из тактик стала демонстрация прозрачности в работе компании. Через несколько дней после того, как всплыл скандал в Корее, Uber впервые опубликовала доклад о многообразии, раскрыв гендерный и этнический состав своей рабочей силы. Размышляя о последних событиях вокруг компании, Лиана Хорнси в интервью прессе выразила раскаяние²⁵³. Она стала главой отдела кадров за считаные недели до того, как в Uber в феврале чередой пошли скандалы. Лиана постаралась сгладить острые углы Каланика и выразила мнение, что поскольку впереди у компании много работы, то будет действительно разумным заняться долгосрочными внутренними переменами.

Казалось, интервью Хорнси несколько приглушило общественный резонанс. Выступила и Арианна Хаффингтон, сказавшая, что компания больше не будет нанимать «блистательных придурков». В скором времени Хаффингтон стала играть более заметную роль в кампании по реабилитации бренда. Она чувствовала вакуум власти, кризис руководства и личный кризис, переживаемый Калаником, который перестал доверять окружавшим его людям. Конечно, ей принадлежали

доли в компании, но больше ее привлекали власть и особый статус человека, который помог во времена кризиса удержать на плаву корабль, да еще такой «Титаник», как Uber, стоивший 69 миллиардов долларов.

Доклад о многообразии и интервью Хорнси, имевшие место в конце марта, успокоили страсти чуть больше чем на две недели. А потом рванул еще один снаряд.

К тому времени конкуренция между Uber и Lyft превратилась в открытое противостояние. Каланик хотел не просто обойти соперника, а довести его до банкротства. 13 апреля 2017 года стало ясно, насколько беспощадно боролся Uber. В прессе появился сенсационный доклад о существовавшей в Uber программе Hell²⁵⁴. С помощью нее компания незаконно выявляла водителей Lyft и переманивала их в Uber. Но это было только начало.

Hell создала группа так называемой конкурентной разведки, COIN (competitive intelligence), организованная для слежки за конкурентами. Инженеры Uber установили специальные компьютерные серверы, не связанные с основной инфраструктурой компании и действующие «безотносительно» к Uber. На этих серверах компания хранила, обрабатывала и анализировала ту информацию, которую инженеры Uber «наскребали» или просто собирали с приложений, сайтов и репозиториев^[92] Lyft.

Группа отслеживала заокеанских конкурентов, таких как Ola в Индии и DiDi в Китае²⁵⁵. Еще одна структура, группа стратегических служб, сокращенно ГСС, использовала совершенно секретные методы. Ее набрали из бывших сотрудников ЦРУ, Секретной службы и ФБР. Причем Uber нанял их как субподрядчиков, по специальным анонимным контрактам, так что по их именам нельзя было выйти на компанию-заказчика. Этот отряд шпионов развил бурную деятельность, подчас выходившую из-под контроля Uber.

Оперативники ГСС под руководством Ника Гицинто вели шпионаж и контрразведывательную деятельность, используя виртуальные частные сети, дешевые ноутбуки и беспроводные точки доступа, за которые платили наличными. Операции под прикрытием могли включать подставных водителей Uber, чтобы получать доступ в закрытые групповые чаты на WhatsApp. Это делалось для сбора информации о том, не готовят ли водители забастовки против Uber.

Группа вела наблюдение, фотографировала и отслеживала конкурентов из DiDi и Lyft, мониторила высокопоставленных политиков, законодателей и сотрудников полиции в проблемных городах. Оперативники ходили за людьми пешком, ездили на машинах, отслеживали их цифровую активность и перемещения, даже фотографировали чиновников в общественных местах. Они представлялись водителями или клиентами Lyft, чтобы получить информацию о конкурирующей компании. Записывали приватные беседы сотрудников DiDi и Grab – конкурента в Юго-Восточной Азии²⁵⁶. Одного директора из DiDi Uber довела своей слежкой до такой паранойи, что тот, выходя на крыльцо своего дома, выставлял оба средних пальца, отправляя послания шпионам, которые, как он считал, постоянно наблюдают за ним.

Внутренняя связь в ГСС осуществлялась по корпоративной версии Wickr^[93], которая шифровала каждое сообщение от начала до конца, так что прочитать его могли только отправитель и адресат. Через определенный промежуток времени все сообщения автоматически и бесследно удалялись, и у правоохранительных органов не было ни единого шанса их обнаружить в будущем. Крейг Кларк и Салливан, оба лицензированные юристы, часто обозначали документы как доступные только для адвоката и клиента, и это тоже служило гарантией на случай потенциальных юридических угроз.