На всех фронтах

Шарапов Вадим Викторович

– Ваш чай, господин главнокомандующий, – рука мягко коснулась его погона. Вздрогнув, маршал повернулся и встретил невозмутимый взгляд юного лейтенанта. Тот поставил стакан на стол.

– Я проиграл, – маршал пожал плечами, отхлебнул обжигающий чай, стукнув зубами об край стакана.

– Никак нет, – не согласился лейтенант. Он положил ладонь на карту так, что между пальцами виднелась столица, а кончики аккуратно опиленных ногтей уткнулись в острия синих стрел.

– При

всем уважении, путь на столицу только один. Здесь. Это низина. Между водохранилищ.

– И? – но маршал уже понял и сгорбился в кресле. Лейтенант поднял бровь, и холодно посмотрел на бумагу карты.

– Это самая густонаселенная низменность близ столицы, – сказал маршал. – Восемь городков, около сотни деревень, полумиллионное население, система плотин. Вопрос о переносе жилой зоны ставился еще до войны…

– И три стратегические трассы, – мягко напомнил лейтенант.

– Но…

– Заряды установлены по Вашему приказу еще до войны. Эта часть информации была закрыта для штабного доступа, – юноша положил на стол тощую папку с красным печатным грифом. – Если осуществить подрыв, это обеспечит нужное время.

– Эвакуация населения невозможна! – резко отозвался маршал.

– Да, – спокойно согласился лейтенант.

Слабея, маршал откинул голову на спинку кресла. Впервые за эти дни он почувствовал, как слабая боль зашевелилась под сердцем, мешая думать. Лейтенант смотрел на него, и на щеках все резче проступала щетина, и морщины разбегались от глаз.

– Волчье поле… – пробормотал он, и лейтенант эхом откликнулся:

– Там мы победили.

– Не такой ценой!

– Почти такой же.

– Я не боюсь умереть.

– А пережить свою страну?

Маршал скрипнул зубами и замолчал. Он молчал долго, пока часовая стрелка не прошла половину круга. Часы негромко прозвонили половину одиннадцатого.

– Передовые части врага находятся на нужной территории, – голос лейтенанта звучал бесстрастно.

Маршал встал. Он долго возился пальцами у горла, пока не отцепил бриллиантовую маршальскую звезду. Подошел к лейтенанту, вложил звезду ему в ладонь и с силой сжал пальцы. Молодое лицо не дрогнуло.

– Носи, сынок, – главнокомандующий расстегнул пуговицы мундира и снова опустился в кресло. – Заслужил. Ты все заслужил – и место в учебнике, и все проклятия тоже.

– Мы заслужили.

– Ты же мое сердце, лейтенант, – криво усмехнулся маршал, – тебе ли не знать… Приступить к выполнению.

Он приказал это шепотом и закрыл глаза.

– Поздравляю, маршал.

Сержант стоял чуть поодаль и глядел

на часы.

– Еще не полночь, но исход партии уже ясен. Эндшпиль. Шах и мат. Вам не страшно?

– Идите к черту, сержант. Здесь не шахматы. Теперь я могу закончить?

Сержант кивнул головой, и штабной зал погас в мгновение ока.

Стало темно.

* * *

– Какой ужас! – анестезиолог дрожащими руками хлопал себя по карманам халата, пытаясь нашарить спички. Профессор подал ему зажигалку, и тот торопливо прикурил. – Слышали новости?

– Только что.

– Кто бы мог подумать, что такое случится? Неизвестные диверсанты из числа наших же партизан… Взорвать плотины – какая жестокость! Ужасно, так ужасно…

Врач повторял это как заводной, и профессор с любопытством на него покосился. Потом хмыкнул.

– Мне интересно другое. Я не военный, но даже я понимаю, что направить главный удар в этом направлении было серьезной ошибкой. Зачем? Стоило еще немного выждать, и они получили бы ключи от столицы прямо на блюдечке. Но теперь в дело вступили союзники, и ловушка захлопнулась.

Он помолчал, пыхнул трубочным дымом.

– А этот взрыв – знаете, коллега, маршал был бы доволен. Неизвестные диверсанты? Тем лучше.

– Вы серьезно?

– Вполне. Видите ли, мой дед служил в штабе, как раз при маршале. Он рассказывал многое. А еще о большем молчал. В любом случае, сейчас это все стало историей – ну, пожалуй, за исключением огромного болота на месте низины. Не смотрите на меня так…

Из столовой раздался яростный крик, горестный вой множества голосов, который перешел в перебранку. Профессор с любопытством прислушался, потом кивнул.

– Да, а вот вам, кстати, и завершение. Оставить в качестве завещания один лист со словами о том, что средства, вырученные от продажи всего имущества, движимого и недвижимого, получат только школы и детские дома в районе Волчьего поля – думаю, это стало для них последним ударом.

– Вы знали? – поразился врач.

– Как-то раз, перед тем как окончательно потерять сознание, он мне об этом рассказал. Не знаю, правда, зачем. Идемте, коллега. Здесь мы больше не нужны, а свою последнюю войну, как мне кажется, маршал выиграл. На всех фронтах.

Он в последний раз поглядел в лицо человека за занавеской, потом протянул руку и щелкнул выключателем монитора, бросавшего зеленоватый отблеск на стену.

Стало совсем темно.