На веки вечные
Шрифт:
Строганов все далее врезался в колонну. Уже видят танкисты легковую машину, замыкавшую ее. При попытке развернуться и ретироваться в Старо-Петровцы машина застряла в наполненном дождевой водой кювете. Бакулин не замедлил прострочить "легковушку" из лобового пулемета...
— Проверьте машину. Может, там важные документы,— морщась от боли, приказал командир. Он успел наспех, кое-как перевязать голову.
В легковой машине обнаружили убитыми немецкого майора и водителя. Сняли с офицера планшетку с картой и еще какими-то документами,
С вражеской колонной было покончено, и экипажи обоих танков развернули машины, чтобы следовать назад. В это время к ним подошла семидесятка. Из нее бойко выскочил молодой старший лейтенант. Взобравшись на борт танка Жигульских, он спросил: — Где ваш комбриг Овчаренко?
— А в чем дело? — открыв люк, произнес лейтенант подозрительно оглядел пришельца.
— Я офицер связи от генерала Кравченко, везу письменное распоряжение полковнику.
Увидев окровавленную тряпицу на голове лейтенанта, он разорвал свой индивидуальный пакет и обновил повязку.
Комбриг командного пункта не менял, поэтому его нашли быстро. Жигульских, крепясь изо всех сил, доложил, что приказ относительно колонны противника выполнен. Передал планшет и оружие убитого немецкого майора. А офицер связи корпуса к докладу лейтенанта добавил:
— Я считал: двадцать восемь разбитых автомашин...
Иваном Жигульских занялся санитар. Во время обработки ран лейтенант потерял сознание. Овчаренко приказал военфельдшеру Татьяне Дейчак его и всех других раненых немедленно переправить на левый берег Днепра, где находился лазарет бригады.
Письменное распоряжение командира корпуса, доставленное офицером связи, содержало всего несколько слов: "Ночью освободить село Ново-Петровцы".
5.
"Безлошадный" лейтенант Николай Семенцов выполнял приказ заместителя начальника штаба бригады майора Михайличенко по доставке боеприпасов. Поздно вечером, сделав все, что было велено, он доложил майору. Тот поблагодарил молодого офицера и сказал:
А теперь идите к ремонтникам. Там вас ждет, изнывая от разлуки с вами, тридцатьчетверка. Стала лучше прежнего. Заправляйтесь чем полагается, и завтра с утра — в бой.
— Товарищ майор, а почему завтра? Старший лейтенант Волков говорил, что уже сегодня ночью будем освобождать Ново-Петровцы.,
— Так уже ночь и наступает, кому положено — все там. Ехать сейчас рискованно: заблудиться можете.
— Нет, дорогу знаем! — заговорил разом весь экипаж.
Майор подумал.
— Карта есть? — спросил он у Семенцова.
— Есть.
— Ну что делать с вами!.. Как говорят: кто море прошел, тот в речке не утонет. Хорошенько изучите маршрут, запишите схему радиосвязи, чтобы могли связаться с другими танками.
Выехали в полночь. Дорога едва просматривалась. А когда оказались в лесу, то и вовсе видимость пропала. Правда, со временем глаза привыкли к темноте, стало как-то
— Наши, кажись, готовятся к броску, потому и притихли,— обронил башенный стрелок Волков.
Проехали больше половины пути. Здесь должен быть поворот. Механик-водитель Герасимов предложил:
— Товарищ лейтенант, давайте сократим путь, свернем вправо не теперь, а через два квартала?
Лес многочисленными просеками разрезался на квадратные участки, и их танкисты для удобства ориентирования называли кварталами: два квартала прямо, полтора — влево...
Только это сказал Герасимов, как в наушниках послышался голос командира батальона:
— По выходе на опушку всем танкам развернуться в линию!..
"Значит,— решил Семенцов,— наши выходят на простор. Надо торопиться",
— Сокращай,— согласился он с механиком-водителем.— Да гони быстрее!
Когда проехали два намеченных Герасимовым квартала, перед самым поворотом, на углу просек, вдруг заметили дымный огонек, над ним искры.
— Механик-водитель! Захлопни люк, что-то неладно! Подъезжай поближе на первой передаче! — приказал лейтенант.
Никак, кто-то завтрак готовит,— высказал предложение башенный стрелок Волков. Остановились и тут же услышали испуганное:
— Рус! Рус!..
Защелкали по башне пули. Семенцов быстро захлопнул и свой люк.
Оставив за собой изуродованную кухню и проехав по стоявшей рядом небольшой палатке, тридцатьчетверка выскочила на нужную просеку и по ней достигла поля, где уже шел бой, — наши танки с мотострелками атаковали Ново-Петровцы. В ночи полосами вспыхивали выстрелы двух десятков танковых пушек. Крест-накрест вспарывали темноту струи автоматных и пулеметных очередей. Танкисты слышали надорвавшийся голос комбата Волкова:
— Душкин! Душкин! Атакуй, восточную окраину и седлай дорогу на Валки! Семенов! Обходи ротой справа! Ты слышишь меня? Обходи справа! Всем контролировать проселочные дороги!
Сам командир батальона тремя танками вышел на лютежское шоссе, а затем ворвался в село. Шоссе прикрывалось несколькими противотанковыми орудиями. Два из них он разбил огнем из пушки. Третье, стоявшее в огороде, за частоколом, раздавил.
Николай Семенцов, воспользовавшись короткой паузой доложил по рации командиру роты о прибытии своего танка.
К половине третьего ночи бой шёл уже по всему селу. На улицах горели вражеские машины. Стало светло как днем. Около церкви стояли тяжелые немецкие орудия, которые до последнего момента били куда-то через лес, должно быть, по переправе. По атакующим тридцатьчетверкам они не успели сделать ни одного выстрела, и тут же были смяты ими.
Лейтенант Дашевский, остановив свой танк, вбежал большую, похожую на длинный барак хату, где, по сведениям бригадной разведки, размещался штаб 82-й пехотной дивизии захватчиков.