На веки вечные
Шрифт:
После приветственного слова, которое сказал командир батальона майор Ковалев, танки прошли вперед и сосредоточились во дворе политехнического института. К одиннадцати часам вечера этого же дня в город вошла вся бригада со штабом и тылами [16] .
8.
Всю ночь в поте лица каждый танкист трудился на своем танке. Пополнялись боеприпасами, горючим, проверяли работу механизмов. Отдыхать не пришлось. Правда, некоторым удалось вздремнуть с часок на своем сиденье. Но в четыре утра 6 ноября уже раздалась команда:
16
ЦАМО,
— По машина-а-ам!
И когда над освобожденным Киевом начал подниматься смешанный с дымом темно-серый предутренний туман, колонна танков выступила из города, чтобы преследовать отходящего противника.
На окраине путь танкам преградил илистый, с пологими берегами, ручеек Нивка.
— Разобрать и сделать настил! — распорядился Якубчик, показывая на двухэтажный деревянный домик, что стоял в тридцати метрах от ручейка.
Через двадцать минут настил был готов.
На рассвете южнее Жуляны завязался бой. За ночь гитлеровцы успели организовать оборону. Танки, развернувшись в боевой порядок, стали с ходу расстреливать огневые точки противника.
— Товарищ командир, справа орудие! — крикнул сидевший на танке Семенцова старший сержант Александр Титенко.
Опасную цель обошли с фланга и после второго выстрела уничтожили ее.
Прильнув к налобнику прицела, лейтенант Семенцов внимательно наблюдал за полем боя. Переключив рацию на прием, он услышал:
— Левее отходит большая колонна противника!
Это Байрамов докладывал командиру батальона.
И сам тут же открыл огонь. Спустя несколько минут, в наушниках Семенцова раздался короткий и сильный треск. Он увидел, как над танком Байрамова поднялись черные клубы дыма. Рация его не отвечала...
Встревоженный Семенцов подъехал к подорвавшемуся танку своего друга. Да, машина пострадала крепко. Выведены из строя два правых катка, поврежден ленивец, разбросало гусеницы... Экипаж сильно оглушило, но, к счастью, все остались живы.
Уничтожив отступающую колонну, танки с десантом автоматчиков на бортах продвигались вперед. К полудню вышли восточнее города Васильков, в район села Гвоздов. Карт этого района у танкистов уже не было, так что двигались, что называется, на ощупь. Когда приблизились вплотную к Гвоздову, то увидели, что оно сплошь забито автомашинами, пушками, минометами и пехотой противника. Ворваться в населенный пункт с ходу не удалось — доступ преградил глубокий овраг. Постреляв со значительного расстояния, танкисты вынуждены были повернуть на проходящую по дну оврага дорогу, которая вела в Гвоздов кружным путем.
За время, пока танки преодолевали почти пять лишних километров, гитлеровцы успели установить орудия и задержали их дальнейшее движение. У головной машины была перебита гусеница, и дорога оказалась закупоренной. Но ненадолго. Оттащив поврежденный танк в сторону, Семенцов и Гладков первыми ворвались в Гвоздов и выскочили фашистам в тыл. Перед их глазами мелькнули искаженные страхом лица разбегающихся солдат. Раздался скрежет раздавленных орудий.
Начало смеркаться. За день продвинулись километров на тридцать. Артиллеристы и мотострелки, за исключением танкового десанта, отстали. Поэтому майор Ковалев приказал продвижение приостановить и занять круговую оборону.
Когда совсем стемнело, танкистов и пехотинцев несколько раз обошли комбат, его заместитель
— Будьте начеку,— предупредил майор Ковалев.— Ночью могут подползти гитлеровцы!
Усталые до предела экипажи, не спавшие уже несколько суток, сидели в машинах и дремали по очереди...
Комбат оказался провидцем. Прибежали к танкам Андроников с Коломийцевым и предупредили, что идут фашисты. Ровно в час ночи несколько сот гитлеровцев открыли по танкам автоматную и пулеметную стрельбу. Шли они цепью, в полный рост. Противник, ведя бесполезный огонь из стрелкового оружия, должно быть, надеялся ошеломить наступающих внезапностью, создать панику. Но он ошибся.
Поступила команда: "Вперед!" — и подоспевшие к этому времени мотострелки, поддержанные танками и артиллерией, сбили фашистскую пехоту.
7 ноября 1943 года. День 26-й годовщины Октября. С утра было тепло, шел мелкий дождь. Часам к десяти он перестал, но солнце не показывалось.
Танкистов из ближайших хат небольшого селения пригласили на завтрак. О знаменитом украинском борще до этого многие только слышали. Каждый съел по большой миске. Хозяин — высокий седобородый дед — показал гостям и тут же сжег при них германские деньги, которыми снабжали оккупанты за подневольную работу местное население.
— Корову забралы, осталось тилькы одно порося, — говорил он. — Мы его ховалы в погребу, а ворог туда заглядать боялся, думав, там ховаються партизаны.
— Фашист, хлопци, он добрый, як отэць: взяв корову да овец, а йего фрау — як маты, наказала тэля взяты. Ось заглянуло солнце и в наше виконце,— певуче добавила расторопная, повеселевшая хозяйка.
Одним словом, завтрак получился что надо. А разговор с хозяином и хозяйкой хаты — хорошей политинформацией.
К десяти утра подоспел со своим штабным "хозяйством" капитан Гаврюшенко. За ним появился и начпрод Побережец с кухней, доставил праздничный обед.
— Получайте завтрак! — командовал старшина.
Но сытые на завтрак шли с неохотой...
В полдень состоялся митинг, посвященный годовщине Великого Октября. Бойцов поздравили с праздником полковник Овчаренко и начальник политотдела подполковник Полукаров. Зачитали приказ Верховного Главнокомандующего об освобождении столицы Украины Киева и присвоении 5-му гвардейскому танковому корпусу наименования "Киевский".
Бригадный разведчик Андроников со своими смельчаками Макаловым, Борисовым и другими неотступна как тень, следовали за противником. Пока танкисты и автоматчики завтракали, участвовали в митинге, осматривали машины и чистили оружие, они проделали путь в сорок километров. Установили, что до Копачей противника нет. Дальше замечено большое движение врага, который устанавливает противотанковые средства. Особенно много их по южному берегу речки Стругна.
Полковник Овчаренко, изучив местность по карте и оценив обстановку, пришел к заключению: путей обхода нет, надо ударить в лоб; пока противник не успел закрепиться, выступать немедленно, чтобы через полчаса быть в Копачах.
Немножко подвела погода. Подмоченная небольшим утренним дождиком почва подсохла. Но как только тронулись, опять полил дождь, и дорога начала раскисать. Скорость движения уменьшилась. Все же минут через сорок сумели незаметно выйти на окраину села. Подход со стороны Гвоздова был удобным. Здесь пролегала высокая насыпь, за которой танки почти не просматривались противником. Высота насыпи — как раз на уровне танковой пушки, что весьма удобно для стрельбы.