На веки вечные
Шрифт:
На следующий день наступление продолжалось.
Погода с утра вновь выдалась солнечная, на небе — ни облачка. Теплый легкий ветер шевелил на березах остатки не опавших золотисто-оранжевых листьев.
Головную походную заставу возглавлял лейтенант Трубенков.
Просеку, по которой двигалась колонна, противник ночь еще более укрепил — заложил дополнительные фугасы, подтянул противотанковые средства и пехоту. Едва прошли километр, как впереди послышались орудийные выстрелы. Это вступил в бой лейтенант
— Павлушин! Сверни вправо в кустарник и дави! Аты, Изофенко, работай пулеметом! — распорядился по танковому переговорному устройству.
Немцы, успев развернуть только одно орудие, в страхе разбежались. Павлушин успел подмять одно — ближайшее, не подготовленное для ведения огня. Но тут ко второму подбежал офицер. Выстрелом в упор он остановил наш танк как раз на пересечении просек.
— Изофенко, выйди через люк запасного и взгляни, что с танком,— приказал Степанов радисту-пулеметчику.
По броне щелкали пули. Все же Изофенко осмотрел машину и, вернувшись, доложил, что полетел левый ленивец, рассыпана гусеница. "Значит здесь в лесу, не отремонтировать", — с горечью подумал командир.
— Всем пока оставаться на местах,— распорядился он.— Гранаты — по карманам, приготовить автоматы. Быть в готовности драться, пока не кончатся боеприпасы!
И лейтенант принялся бить из пушки и пулемета. Теперь приходилось вести огонь в трех направлениях — прямо перед собой, вправо и влево вдоль просек.
В это время основные силы бригады продолжал" движение. Танкисты услышали в наушниках, как лейтенант Трубенков передал по рации прямо комбригу:
— Впереди — противотанковый узел. Степанов подбит. Веду огонь...
Овчаренко ответил:
— Сбить противника, продвигаться вперед!
Не прошло и пяти минут, как страшной силы взрыв потряс лес. Шедший несколько в стороне танк Курманбаева вспыхнул. Экипаж покинул машину. Но огонь на танке погас быстро. Вокруг загорелись трава, кусты, все заволокло дымом. В него с ходу, как в густой прибрежный туман, вскочил взвод лейтенанта Николая Семенцова.
— Обойти Курманбаева слева и — вперед! — скомандовал он подчиненным.
Его механик-водитель Жданов, разворачиваясь между двумя толстыми соснами, на миг остановился, и в это время послышался стук чем-то металлическим по башне.
— Николай, выйди! — послышался голос командира роты Семенова.
Семенцов спрыгнул на землю. В клубах дыма различил ротного. Рядом с ним стояли командиры других танков.
— Двигаться дальше нельзя: фугасы,— сказал Семенов. — Пойдем посмотрим, что там случилось.
На месте танка Трубенкова — груда искореженного металла. Трудно даже представить, что это был
Прибежал с разведчиками Андроников и сообщил, что вся просека забита фугасами, миноискатели применить нельзя, так как взрывчатка вложена в деревянные ящики.
Обо всем этом доложили по рации полковнику Овчаренко. Командир бригады приказал старшему лейтенанту Волкову повернуть батальон обратно и продолжать наступление по другому маршруту.
Экипаж Степанова, не покидая подбитого танка, Сражался до наступления темноты. Как ни старались фашисты поджечь его машину, это им не удалось. Правда, они разбили ходовую часть и вывели из строя лобовой пулемет. Когда кончились боеприпасы, танкисты присоединились к нашей пехоте. Вскоре Степанов получил пулевое ранение.
Позади машины Степанова стоял с обгоревшим корпусом и погнутой пушкой танк Курманбаева. Все члены экипажа, кроме командира, были ранены вражескими автоматчиками.
— Проверь, работает ли мотор, а я разыщу Степанова, — сказал Курманбаеву оказавшийся рядом зампотех роты старший техник-лейтенант Машкин и побежал на поиски.
В лесу было уже темно. Изредка взлетали ракеты, ослепляя глаза, в гуще леса беспрерывно трещали автоматные очереди.
— Степанов! Степанов! Где ты? — несколько раз крикнул Машкин.
Постучал в его танк, но никто не отозвался.
В это время две девушки — санитарки из мотострелкового полка — вели Степанова, уже перевязанного, к машине.
— Галя! Кто-то маячит около танка, — испуганна проговорила одна из них.
Галя, долго не думая, выпустила по танку длинную очередь.
— Ты погоди, может, наш,— запоздало предупредил ее Степанов.
Машкин, услышав очередь, камнем упал на землю. Но он услышал не только автоматную очередь, но и голос разыскиваемого им танкиста.
— Яша! — позвал он, подняв голову.— Степанов! Где ты? Я — Машкин.
— Я здесь! — отозвался лейтенант.
— Какого тогда лешего строчишь по своим?
— Это девчата. Думали, фашисты...
— Севастьян не узнал своих крестьян! — заворчал зампотех, поднимаясь на ноги и отряхивая с колен землю.— Твои все живы? — спросил подошедшего Степанова. — Позови их быстро сюда. Сам-то можешь передвигаться? — И кольнул взглядом девушек, поддерживавших лейтенанта с обеих сторон.
— Могу... — обронил Степанов, неуверенно высвобождаясь из опеки санитарок.