На веки вечные
Шрифт:
— Стой! Запалю! — крикнул сидевший на борту автоматчик Ватанов и угрожающе клацнул затвором.
— Я те запалю! — послышался приглушенный старческий голос.— Я те фашист, что ли?
Автоматчик, рассмотрев, что в руках у незнакомца ничего нет, да и на военного не похож, промолчал. Выглянул из башни комбат.
— Кто такой? — строго спросил он подошедшего.
Перед ним, переступая с ноги на ногу в старом черном полушубке и мохнатой шапчонке стоял старик.
— Я пастух здешний. Авдей Авдеичем зовут.
— Чего
— Ничего, товарищ командир, только покурить шибко охота.
Старик конфузливо кашлянул в кулак.
— Почему сам табак не сажаешь?
— Как же, сажаем, цельный чердак им забил. Да живодеры обчистили до последнего табачного листика.
Гладченко помолчал с минуту, о чем-то размышляя, потом обратился к деду:
— Авдей Авдеич, нам требуется ваша помощь. Надо показать прямую дорогу на село Болото.
— Я, товарищ командир, завсегда готов, — быстро отозвался пастух и стал карабкаться на танк.
— Погоди, погоди, Авдеич! — остановил его комбат. Насыпав старику полную горсть табаку, он приказал автоматчику: — Батанов, веди деда к Красноцветову и передай, чтобы он его использовал как проводника.
Лейтенант, выслушав "доклад" Авдеича о полученном им от старшего командира "важном боевом задании", посадил его за башней. Дал старику полбуханки хлеба и кусок трофейного сливочного масла.
— Сначала заправься, а потом решим, сказал Красноцветов.
— Провести хоть куда, хоть на край света могу. Я тут каждый кустик знаю.— Пастух с аппетитом принялся жевать хлеб с маслом.
Наша разведка на двух танках с автоматчиками покинули Старо-Меловое. Первые километры прошли па глади. Потом старик предложил свернуть на перелесок и показал, где лучше преодолеть овраг.
Танки спустились к топи перед селом Болото. Красноцветов встал рядом с башней и поверх толстых, кланяющихся от ветра метелок камыша, начал в бинокль разглядывать населенный пункт. Ночью много не увидишь, но и то, что удалось рассмотреть, позволило лейтенанту сделать некоторые выводы.
— По огородам можно незаметно подняться в гору и ударить по церкви,— вслух прикинул он.— Там наверняка наблюдательный пункт.
Неожиданно из зарослей камыша вышел капитан Парамонов с несколькими разведчиками, которых еще раньше послал сюда комбриг. Прикидку Красноцветова, высказанную вслух, он услышал.
— Правильно мыслишь, лейтенант,— сказал он.— Только действовать надо осторожнее. У немцев тоже есть разведчики и с таким же отличным слухом, как и у меня. Теперь слушай: по ту сторону церкви у них два противотанковых орудия. Они направлены в сторону моста через Убля. —Капитан стряхнул с себя снег, вытер вспотевшее лицо и поднялся на танк. Около выхлопных коллекторов, где всегда теплее, расположились и другие.
— Товарищ капитан, вы там были?
– — Наблюдали со стороны. По избам с дымящимися трубами тоже надо бить. Там греются фашисты.
— Можно, можно
— Проводник? — спросил капитан, кивнув на пастуха.
— Имею важное задание от старшего начальника, — степенно промолвил Авдеич, упредив ответ лейтенанта.
— Значит, рискнем? — Красноцветов взглянул на капитана.
— Рискуй, лейтенант. Только доложи комбату.
Через пару минут, получив от Гладченко "добро", - лейтенант скомандовал:
— Вперед!
Танки ворвались на улицу. Предположение Парамонова оправдалось. Из домов с топящимися печами стали выбегать вражеские солдаты. Попадая под огненные струи танковых пулеметов и автоматов, они падали на снег.
— Противника до батальона. Его огневые средства сосредоточены на южной окраине, я захожу с севера! — доложил Красноцветов комбату по рации.
Вскоре к Болоту подошли и остальные танки.
На рассвете бой за село кончился. Все время сидевший за башней проводник снял с головы шапчонку, вытер ею лоб, хотя было холодно.
— Ну и храбрый же ты, дедушка! — похвалил его лейтенант.
— Мне, сынок, перед тобою оробелым быть негоже. Пули-то одинако ищут и тебя и меня. Ты не хоронишься, а почему я должон сплоховать?
— Я заметил, — с хитроватой улыбкой проговорил Красноцветов,— тут вроде кто-то крестился?
— Я и крестился,— сказал Авдеич. — Просил бога, чтобы ваши снаряды да пули попадали куда надобно.
— Ну и как — услышал бог твою просьбу?
— А вот этого я не узрел. Глаза мои были закрытые...
Танкисты двинулись дальше, к Боркам. По пути им встретилась заболоченная пойма. Фашисты, видимо, полагали, что русские танки тут не пройдут. Но опытные механики-водители (а молодых на этом участке заменили техники) преодолели и это препятствие. Уничтожив огнем и гусеницами пехоту на окраине Борок, танки ворвались в деревню и, преследуя остатки вражеских подразделений, вышли на дорогу, ведущую к станции Горшечная. Вся она оказалась забита брошенными конными повозками, автомашинами. Танкистам ничего не оставалось, как опрокидывать их с дороги.
Вперед снова вырвалась группа машин под командованием Красноцветова. Прошли несколько километров, и лейтенант увидел вдали строения, за ними дымили паровозы.
— Вижу Горшечную! — доложил Красноцветов по> рации комбату.
— До подхода основных сил в бой не вступать, — приказал капитан Гладченко.
Его батальон двигался в Горшечную. Параллельно ему, через Богороцкое, туда же направлялся и 149-й танковый батальон Григорьяна.
Начали появляться вражеские самолеты. Едва скрылись пикировавшие на танки два "мессершмитта", как между облаками замелькали с десяток "юнкерсов". Через несколько секунд от разрывов бомб поднялась снежная буря. Однако ни бойцы, ни танки не пострадали.