На веки вечные
Шрифт:
— Представим все несчастным случаем.
— Я думаю, это по твоей специальности, Сандерс, — улыбнулся Глен.
Глава 14
«Выходные на День поминовения, — мрачно думал Хит, — наихудший трехдневный кошмар в году». И вот вам, пожалуйста, — еще среда, а веселье уже началось. Зоны отдыха выглядели как настоящие города: пивные холодильники и лагерное снаряжение красовались до самого Рождества — все пыльное от хранения целую зиму в гаражах и на полках. У причалов спущены лодки всевозможных размеров и видов,
Обычно в такое измотанное состояние Хит приходил к вечеру воскресенья перед Днем поминовения, когда два дня безумия уже прошли и оставался последний. Но в этом году праздники еще не начались, а он дошел до точки — отчасти потому, что предыдущую неделю работал от зари до зари и так же предстояло и на следующей, а значит, оставалось очень мало времени, чтобы видеться с Мередит.
Хит продолжил скучное оформление вызова в суд двух мужчин. Вот идиоты! Что надо иметь в голове, чтобы взрослые люди соревновались на скорость, выхватывая оружие? Да еще никак не меньше, чем с боевыми патронами! Такие выпьют несколько бутылок пива — им и море по колено.
— Третий вызывает шерифа Мастерса, — забухал из рации голос Дженни Роуз. — Вы меня слышите? Прием.
Хит очень не хотел отвечать. Пять минут покоя — это все, что ему нужно: как раз успел бы выпить чашку обжигающего кофе из термоса и дать на секунду покой глазам. Но если Дженни Роуз пытается с ним связаться, значит, новости плохие: стрельба, поножовщина или драка в баре.
Он вздохнул, сгреб рукой микрофон и нажал клавишу передачи.
— Вас слышу. Это Мастерс. Прием.
— Перехожу на низкую частоту, — предложила диспетчер. — Прием.
— Подтверждаю. Прием. — Хит переключился на частоту 7, на которой они с Дженни говорили, когда хотели избавиться от посторонних ушей. — Продолжай, Дженни. Прием.
— Для вас личный звонок. Я хотела связать даму с вами, но она повесила трубку.
Хит нахмурился: личные звонки редко поступали к нему в управление, и еще реже Дженни подключала звонившего к рации.
— Что случилось? Прием.
— Она утверждает, что Голиаф кого-то искусал.
У Хита екнуло сердце.
— Повтори.
— Она утверждает, что Голиаф кого-то искусал. Никаких деталей. Дама очень расстроена. Послать туда помощника? Прием.
Хит посмотрел на часы. До дома тридцать минут на машине. Если Голиаф кого-то искусал, последствия травмы могут быть устрашающими. Ротвейлеры способны сомкнуть челюсти так, что плечевая кость взрослого мужчины превратится в зубочистку.
— Согласен. Направляюсь туда. Прием.
— Единственный сотрудник, которого я могу послать, — это Мур. Прием.
Замечательно!
— Что, никого больше нет? Патрульной машины в том районе или еще кого-нибудь? Прием.
— Извините, шериф, не день, а сплошная кутерьма. У всех дел по горло. Прием.
Хит вздохнул.
— Хорошо, посылай Мура. Лучше уж он, чем удар под зад.
Никогда дорога домой не казалась Хиту такой мучительно
Несколько раз он пытался связаться по радио с Муром. Никакого ответа. Трижды разговаривал с Дженни Роуз, надеясь, что та сообщит ему какие-то подробности. Ничего. Мур не вызывал управление и не сообщал ситуацию.
— Я уверена, что ничего серьезного нет, — успокаивала его Дженни Роуз. — Голиаф — великолепная собака. Чего это ему ни с того ни с сего озлобляться? Конец связи.
Справедливый вопрос, размышлял про себя Хит. Но Голиаф — всего лишь собака. А кто решится объяснить, почему какая-то псина вдруг начинает кусаться? Может быть, Сзмми заехала ему в глаз или сильно потянула за ухо… И никакой информации о том, что случилось на самом деле. Воображение не давало Хиту покоя. Раз Сэмми и пес стали такими неразлучными, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы предположить: именно она и есть жертва ротвейлера.
Что он морочит себе голову, остановил себя Хит. Сэмми могла разрезать пса тупым ножом на мелкие кусочки, и тот бы не пикнул. И Мередит тоже. Шериф готов был поспорить на собственную жизнь. Тогда кого же укусил Голиаф?
Ее мужа. Боже! Хит представил громадного детину, который в ярости врывается в дом Мередит. В такой ситуации Голиаф способен буквально сбеситься.
У Хита заныло под ложечкой и к горлу подступила тошнота. С одной стороны, он не мог не радоваться, что Голиаф был рядом с Мередит и оградил от беды, если та ей грозила. Но с другой — не мог не думать о последствиях.
Он резко крутанул руль и свернул на Герефорд-лейн. Впереди показалась крыша дома Мередит, а чуть дальше — его. Пот струился градом по лбу. Нет, он ни о чем не сожалел. Если кто-нибудь угрожал Сзмми или Мередит, слава Богу, что пес оказался рядом. Люди дороже животных — так и надо считать. Особенно эти. Но сердце заныло, когда он вспомнил, какую цену может заплатить собака за свою верность.
Хит свернул на подъездную дорожку к дому, и ему показалось, что двор Мередит превратился в настоящую автомобильную стоянку. Но, посчитав, обнаружил, что машин только три: «форд» Мередит, неизвестный голубой седан и автомобиль управления шерифа.
Резко затормозив, Хит выскочил из джипа и побежал к крыльцу. Помощник Мур оформлял рапорт. Взгляд шерифа упал на сидевшую на диване целую и невредимую Мередит. Перед ней в изрядно разорванном костюме стоял темноволосый коротышка, и по выражению его лица было ясно, что он взбешен. Где-то в глубине дома рычал и бился в дверь Голиаф. Этот концерт дополнял тоненький плач Сэмми.
— Я заперла Голиафа в столовой с Сэмми, — дрожащим голосом объяснила Мередит и указала на незнакомца. — Этот джентльмен продает энциклопедии. Он только вышел из машины, как Голиаф сразу бросился. — Мередит осеклась и схватилась рукой за горло. — Я работала и даже не слышала, что кто-то подъехал к дому.