На веки вечные
Шрифт:
— Все не так просто, Том. Ты это прекрасно знаешь, и я это прекрасно знаю.
— Н-да. Голиаф — великая собака. Чертовски обидно!
Хит удивился, услышав от помощника такие слова. Может быть, в Муре осталось что-то человеческое?
Том посмотрел на Мередит — женщина сгорбилась, оперлась локтями о колени и зарылась лицом в ладони.
— Полагаю, я здесь больше не нужен. Вернусь к работе. Сегодня творится бог знает что. — Он коснулся полей шляпы. — Приятного праздника, мэм.
Мередит так и не
— Ах, Хит! Я так переживаю! Голиафу грозит опасность?
Она была настолько расстроена, что шериф не решился сказать все как есть.
— Вам не о чем беспокоиться, дорогая. Давайте не будем об этом сейчас, — вздохнул Хит. — Посмотрим, как обернутся дела. Слышите, Сэмми плачет. Надо ее успокоить.
Мередит подняла голову и укоряюще посмотрела на него.
— Сэмми расстроится еще сильнее, если с собакой что-то случится. Голиафа могут усыпить?
— В Орегоне собака может укусить всего один раз. На второй раз ее обычно уничтожают.
— Я чувствую, у вас есть какое-то «но».
Хит понял, что она не отстанет, пока не узнает всей правды.
— Учитывая дрессировку Голиафа, округ может решить, что лучше не рисковать и не предоставлять собаке второй возможности.
Лицо Мередит, и без того бледное, после этих слов стало белым как полотно.
— Значит, его убьют? Вот так просто? И вы позволите это сделать?
— Мерри, не я пишу законы, и решение принадлежит не мне.
— Тем лучше. Значит, не надо об этом докладывать.
Хит почувствовал, что на него наваливается невыносимая головная боль, и ущипнул себя за переносицу.
— Если бы все было так просто. К сожалению, это не так. Голиаф может представлять опасность, если выйдет из-под контроля. Первый укус — сигнал, и я не могу не обратить на это внимания.
Мередит вскочила с дивана и принялась расхаживать по комнате.
— Он не злой, и вы это знаете.
— Хорошо, если так. Но я, черт возьми, не уверен. Он укусил того человека. К счастью, несильно, но могло быть хуже. Я не могу закрыть на это глаза и притвориться, что ничего не случилось. Тот тип ничем его не спровоцировал. Ничем!
— Вы должны закрыть глаза. — И она так резко повернулась к Хиту, что у того возникло ощущение, что его вот-вот схватят за грудки.
Он невесело рассмеялся:
— Вот так раз! Еще недавно вы терпеть не могли Голиафа, а меня обвиняли в безответственности, потому что я не держал его на привязи.
Мередит закрыла лицо ладонями и разрыдалась, а когда он попытался ее утешить, оттолкнула его руки.
— Так нечестно! Собаки Дэна были настоящими монстрами. И мне потребовалось время, чтобы о них забыть.
Хит понятия не имел, кто такой Дэн, но не успел спросить, потому что Мередит сбивчиво, взахлеб продолжила:
— Признаюсь,
— Мередит, дело не в том, чья вина. Дело в том, что случилось.
Она протестующе подняла руку.
— Пес знает, что Сэмми опасается мужчин. Он не просто так укусил. Он только старался се защитить. Вы помните, как он вел себя, когда девочка пугалась? Хотя бы в ту ночь, когда ей приснился кошмар. Не давал мне к ней приблизиться. И сегодня тоже. Она испугалась, когда увидела незнакомого, и Голиаф попытался отогнать от девочки мужчину. А когда тот не послушался, укусил его. Не сильно. Всего две маленькие отметины от зубов; мог бы сделать намного хуже. Для Хита не осталось незамеченным, что Мередит наконец признала: да, ее дочь опасалась мужчин. А совсем недавно она горячо это отрицала. В другой ситуации он попросил бы объяснений.
— Мередит, что вы хотите, чтобы я сделал? Солгал членам комиссии?
— А что в этом плохого? Есть смягчающие вину обстоятельства. Откуда вам знать, не хотел ли этот человек причинить вред Сэмми?
— Он показался мне вполне приличным типом.
— Именно так и выглядят серийные убийцы! Детей постоянно похищают возле их же домов. Припомните, когда Голиаф был вашим напарником, разве не было случаев, чтобы он предупреждал вас о подозрительном поведении людей?
— Были, но он никогда не нападая без команды.
— Он не монстр.
— Это вы так считаете.
— И что из этого следует? — Голос Мередит сделался пронзительным.
— Из этого следует, что я обязан обо всем позаботиться. Можно попробовать оправдать поведение Голиафа, пока не заварилась каша, но все это только предположения. В худшем случае я буду отвечать, если он снова кого-нибудь укусит. А поскольку это натасканный ротвейлер, ответственность будет такой, что мало не покажется.
— И вы так просто дадите его усыпить? — недоверчиво спросила Мередит.
Хит стиснул зубы. Он еле удержался от резкого ответа. Мередит до боли сжала пальцы в кулаки и отвернулась к окну.
— Это моя вина, — прошептала она. — Если бы я услышала, как подъехала машина… Если бы настояла, чтобы Сэмми играла дома…
Хит подошел и положил руку ей на плечо.
— Не надо, Мередит.
— Я тоже люблю Голиафа. — Она проглотила застрявший в горле ком. — Конечно, не так сильно, как вы. Но люблю. Он сотворил с Сэмми чудо, и я ему за это благодарна. Даже мысль о том, что его могут усыпить, разрывает мне сердце.