На то и волки
Шрифт:
— Допросы в ночное время…
— Я же сказал — это не допрос. Гражданин Черский в любой момент может покинуть это здание. Следите, пожалуйста, за моей мыслью внимательнее — я просто хочу сказать, что гражданин Черский добровольно пожелал дать п и с ь м е н н ы е показания как по делу, в котором проходит свидетелем, так и по фактам, связанным с задержанием нами гражданина Шимко…
Лева открыл было рот, но Данил остановил его взглядом. Кажется, он догадался, в чем сок: старлей недвусмысленно дал понять, что хочет наклеить
Клебанов, словно бы помогая ему, спросил:
— По-моему, вы хотели заявить, что гражданин Шимко проник в квартиру, принадлежащую покойному гражданину Ивлеву?
Данил решился:
— Вот именно. Проник. То, что американцы называют «бэрглэри». Мы, знаете ли, собрались помянуть усопшего, и тут с помощью неизвестно как оказавшихся у него ключей гражданин Шимко самым нахальным образом проник в квартиру. Мы, как добропорядочные граждане, немедленно повезли его в районное отделение милиции, но по дороге пришлось заехать на мою дачу, чтобы забрать рацию, которую я там оставил.
Клебанов быстро писал. Вообще-то он мог задать массу ехидных вопросов, спросить хотя бы, как случилось, что по дороге от квартиры Вадима до дачи они миновали целых три райотдела милиции — но не спросил. Значит, Данил угадал, и Есаул старлею необходим как украшение коллекции…
— Напишите здесь…
— «С моих слов записано верно», — подхватил Данил. — В самом деле, верно, что и удостоверяю… С этим нахальным вторжением все?
— Все, — Клебанов положил перед собой чистый лист. — Благодарю вас.
— Ну, а в свидетели чего я затесался?
— Вы сегодня посещали гражданку Светлану Викторовну Глаголеву?
— Посещал, — сказал Данил почти сразу же, вновь ощутив знакомое неудобство под ложечкой.
— Сообщили о смерти бывшего мужа?
— Да.
— В интимные отношения не вступали?
— Не вступал, — сказал Данил, вновь тормознув взглядом Леву.
— Когда вы покинули квартиру гражданки Глаголевой?
— Примерно в десять утра.
— Куда поехали потом?
— На Кутеванова, в квартиру Ивлева.
— Долго там пробыли?
— Минут сорок.
— Кто-нибудь вас видел, когда входили?
— Соседка из четырнадцатой. Фамилии не знаю, зовут Катей.
— Куда направились потом?
— На Чкалова, в офис «Интеркрайта». Туда я приехал около одиннадцати и безвылазно пребывал примерно до половины шестого, что может подтвердить масса свидетелей — начиная от Лалетина и кончая охранниками.
— А кроме Кати, кто-нибудь может подтвердить, что вы с… ну скажем, с десяти пятнадцати до десяти сорока пяти находились в квартире на Кутеванова?
— Вряд
— В каких отношениях вы находились с гражданкой Глаголевой?
— Н а х о д и л с я? — спросил Данил медленно. — В прошедшем времени?
— Так в каких отношениях?
— В дружеских.
— А спать с ней вам не случалось?
— Случалось. Но потом перестало… случаться.
— Вы ее не ревновали?
— И не думал. Есть женщины, которых никогда не придет в голову ревновать.
— Она вам не показалась чем-то обеспокоенной? Встревоженной?
— Она в жизни не беспокоилась и не тревожилась, — сказал Данил. — Не та натура.
— Вы многих ее знакомых знаете?
— Трудно сказать…
— Этого?
Клебанов продемонстрировал ему большой черно-белый снимок — мосье Хилкевич, выходящий из подъезда. Не нужно даже ломать голову, прикидывая, с какой точки снято, все и так ясно — «Кинг-Конг»…
Данил внимательно изучил снимок, выпятил нижнюю губу:
— Вроде видел где-то…
— А в квартире Глаголевой вы с ним не встречались?
— Ни разу. На лестнице вчера вроде и разминулись… Но не уверен, он ли.
— Присмотритесь получше.
— Уже присмотрелся. — Данил отодвинул фотографию и сказал, не глядя на собеседника: — Как ее убили? И когда? Только не надо вчерашних подначек, ладно? Я, повторяю, не пацан…
— Судя по всему… Когда она открыла дверь, ее ударили, втолкнули в квартиру. И задушили чем-то узким, скорее твердым, чем мягким — возможно, куском тонкого провода в резиновой изоляции.
— Ну, мне-то не было нужды вырубать ее сразу, на пороге, меня бы она впустила…
— Уверены? А вдруг не впустила бы?
— Впустила бы непременно. — Он пытался представить Светку мертвой и не мог. Тем более — задушенной куском тонкого провода…
— Так и запишем… Какие у вас отношения с гражданкой Ратомцевой Ольгой Валерьевной?
— Самые близкие, — сказал Данил.
— А ее вы способны ревновать?
Данил явственно увидел под ногами тоненький стальной волосок — натяжку от мины.
— Пожалуй, да, — сказал он. И решил, что пора переходить в атаку. — Ваши ребятки из «Кинг-Конга» что, отлучались пописать? Оба сразу? Если они бдительно несли службу, должны бы знать, что я в квартиру не возвращался…
Клебанов не спросил, откуда Данилу вдруг ведомо о наблюдательном пункте в «Кинг-Конге» — то ли мгновенно просчитал все сам (они, конечно, доложили о «рэкетирах», а дальше догадаться нетрудно), то ли его в данный момент это не интересовало. Второе гораздо хуже — без веской причины принципиальный старлей не стал бы д в а ж д ы упускать верную возможность помучить ехидными вопросиками…