На то и волки

Бушков Александр Александрович

— Что ты мне звездишь? — сказал Данил ласково-грозно. — Подвальчик этот «Крогер ЛТД» оборудовала?

— Ну.

— А откуда в «Крогере» Басалай? Его там и близко нет…

— Не мои проблемы (парень все косился на хрупкий цветок, которым Данил временами щекотал ему задницу). Только Хиль тусуется и с Крогером, и с Басалаем. И когда охрану ставили, он меня сюда и сунул…

Даже если он не врал, картину это ничуть не проясняло. Потому что и Крогер был неподходящей кандидатурой для добровольного камикадзе. Разве что его нарочно вытолкнули вперед, как тех лучников-смертников, что бежали впереди фаланги…

— Ну, полежи пока, — сказал

Данил.

Встал с колен, сделал Рашиду знак стеречь пленника, а сам кивнул двум остальным и тихонько открыл ведущую в глубь подвала дверь. Чалмы они так и не сняли, некогда было.

За дверью обнаружился узкий коридорчик. И там справа и слева — по двери, и обе приоткрыты. За той, что справа, — нечто вроде крохотного офиса: стол, кресла, японский факс, на стене портреты каких-то ветхозаветных субъектов с буйными бородищами и напряженно-застывшими взглядами психопатов — судя по стоячим воротничкам с загнутыми углами и широким галстукам, звезды и патриархи спиритизма начала века.

За второй дверью оказалась довольно большая комната. Оттуда выплывал сладковато-приторный дымок каких-то благовоний — скорее всего, индийские палочки, у Данила дома тоже стояли в вазе такие как сувенир. Стены украшены разнообразнейшими мандалами, золотыми на черном и синем, красными на золотом, весьма реалистичными портретами лобастых инопланетян с глазами-плошками и диковинными пейзажами, резавшими глаз буйством красок — надо полагать, виды нептунианской глубинки, переданные братьям-землянам по телепатическому факсу…

Штук десять деток Галактики сидели на полу, подобрав ноги по-турецки, упрятав подошвы под подолы синих балахонов, а ее преподобие Астральная Матерь, устроившись на чем-то вроде тумбы, вещала проникновенно:

— Для того же, чтобы познать собственную суть, надлежит отречься от сути ради того, что не есть суть, от сущего ради несущего, и тогда обретешь покой меж крыльев Великой Птицы… [5]

— Кстати, о птичках, — сказал Данил громко, входя внутрь. — Орлы прилетели…

5

Блаватская, «Голос молчания»

Физиономии с тупо-затуманенными глазами медленно-медленно поворачивались к ним. Сама Астральная Мамаша среагировала быстрее:

— Что вам здесь нужно?

— Мы из соседнего астрала, — сказал Данил. — Зашли вот чакрами потереться…

Расплывшаяся бабища с выкрашенными перекисью волосами, не особенно и теряясь, завопила:

— Толя!!!

— С ним все в порядке, — сказал Данил. — Лежит и добавки не просит.

Балахоны зашевелились. Данил кивнул своим парням. Степаша вынул из-под куртки громадный пистоль и с милой улыбкой навел на контактеров. Контактеры приутихли. Пистоль, откровенно говоря, был не более чем пластмассовой японской игрушкой, но сработан великолепно, выглядел тяжелым, настоящим и страшным.

Жора ловко прихватил Астральную Мамашу за кисть руки, сделал захват, так что она согнулась и взвыла, головой вперед вытолкал в дверь и толчком направил в комнатенку напротив. Выхватил из-за ремня короткую полицейскую дубинку с перекладиной, перехватил концы обеими руками, придавил жирную глотку президентши академии и налег как следует, вопя:

— Удавлю, еретичка поганая! Душу выпущу!

Он не особенно-то и играл, честно говоря, не играл вовсе — бывший десантный сержант, успевший хлебнуть Афгана, вышел

оттуда истовым православным человеком, как и положено, исполненным лютой ненависти ко всевозможной бесовщине. У Данила таких «дерганых» ребят было несколько — порой именно их использование давало самые лучшие результаты…

Астральная Мамаша хрипела и фыркала, давясь слюной.

— Стоп, стоп, — сказал Данил, усаживаясь за стол. — Ты мне ее не удави ненароком…

— Удавлю, суку!

— Отставить, — распорядился Данил уже совсем серьезно. — Посади-ка ее…

Жора нехотя убрал дубинку и толкнул Мамашу на стул. Данил задумчиво созерцал ее, пытаясь на ходу сообразить, сколько в ней шизофрении, а сколько — хитрости.

Баба, конечно, была та еще. Определенно верила в то, что проповедовала. Только изнутри, из глубины, сквозь заливавший глаза бредовый туман все же просматривалась потаенная крестьянская хитрость. Так оно и обстоит. Рядовые пехотинцы таких шарашек, как правило, психи законченные, а вот командиры всегда оставляют свободным кусочек сознания, отвечающий за презренные материальные блага — вон и цепь с крестами (аж три нацепила) из чистого золота, столько весит, что и басалаевские ребята позавидуют…

— Короче, — сказал Данил. — Вопрос у меня один. Кто тебе, падла крашеная, велел на нас наехать?

Астральная Мамаша молчала, прожигая его ненавидящим взглядом.

Данил подошел и навис над ней:

— Ты мне тут не лепи героиню, стерва! Подвальчик этот, само собой, заполыхает через пять минут. И ты, вполне возможно, еще успеешь отсюда выскочить, если этот парнишка тебя раньше не задавит… Только и потом тебе не будет покоя, я тебя буду гнать, куда бы ты ни ткнулась… — он замахнулся, и Мамаша невольно отдернулась, налетев затылком на выставленную Жорой дубинку. — Ну? Какого хрена ты полезла в серьезные дела? Мы тебе жить мешали? Мешали, спрашиваю? — он стиснул двумя пальцами плечевой мускул так, что Мамаша взвыла, словно прищемленная дверью кошка. — Я сейчас возьму этот вот «Макаров», загоню пулю тебе в башку, а пистолет суну твоему охранничку в клешню, на нем наверняка сыщется столько всякого, что никто и сомневаться не будет… А твои кретины разве что в психушке за свидетелей сгодятся, у них же у половины прописка с Королева… — и ткнул ствол пистолета ей под нос, чтобы хорошенько прониклась.

В конце концов, она и в самом деле стояла вдалеке от игрищ деловых людей, так что давно уже пришла в состояние полной кондиции. Данил даже забеспокоился, не описалась бы.

— Ну, разевай пасть, — рявкнул он, не давая передышки. — Подумала, во что ввязалась? Мне плевать, есть ты, нет тебя. Можешь дальше парить мозги своим идиотам. Только не суйся к серьезным людям, душевно тебя прошу… Ну? Кто тебе рассказал про байкальский наркотик?

— Хилкевич.

— Наш пострел везде поспел… — жестко усмехнулся Данил. — Значит, он тебе и велел устроить у нашего особнячка заварушку?

Мамаша кивнула.

— А кто тебе дал деньги на это логово? Сам Крогер или снова Жора? Ну?

— Крогер, только решал и обговаривал все Хилкевич, он у Крогера коммерческий директор…

— Когда тебе отвалили капусты? Неделю назад? Две?

— Шестнадцатого…

Шестнадцать дней назад. Что же, пострел Жора уже тогда знал о всех будущих хохмочках? Шестнадцать дней назад контейнер еще даже не загружался в Таиланде…

— А что еще он от тебя потребовал взамен?

— Ничего, — сказала Астральная Мамаша, по-прежнему пепеля его взглядом.