На шипах
Шрифт:
Большой перерыв пошел мне на пользу. Пластиковая бутылка залетела мне прямо в висок с легкой руки Степана Андреевича. Точным попаданием опытный мотиватор сумел переключить тумблер. Увидев гнев в моих глазах, он громко крикнул: «В следующий раз бутылка будет стеклянной». Провокация тренера пробудила во мне зверя. Степан Андреевич вновь проявил свой талант. Умение подходить к ребятам с разной степенью жесткости, всегда отличала его от других. Кого-то жалеет, кого-то хвалит, а кому-то может и пинка поддать. Последнее всегда было по мою душу,
В полуфинале нас ждали питерские пивовары, которые в своей группе успели забить двадцать мячей за два матча. Никто не верил, что пузатые парни из Щепкино смогут дать им отпор. Но на этот раз удача шла со мной в ногу. За каких-то пять минут, я трижды расстрелял вратаря соперника и ни разу не промахнулся. Мяч буквально лип к ноге, а когда наступало время расстаться, он отлетал от нее как радиоуправляемая ракета. Созданной форы оказалось достаточно для выхода в финал. Степан Андреевич все равно ругался, но делал это не со зла, а чтобы не спугнуть удачу и настрой, который он заложил в меня после брошенной в голову бутылки.
Превратившись в лидера команды, я потащил ее вперед. Жажда победы вновь сладким привкусом почувствовалась на языке. Настал черед надрать зад коллегам из Москвы. Именно они ждали нас в финале.
Все было непросто. Никто не хотел уступать и плотные ряды обороны не позволяли мячу найти хоть какую-то брешь, чтобы влететь в ворота. Я, вспомнив молодость, умудрялся накручивать более молодых и шустрых соперников, но прицел почему-то был сбит. Надо отдать должное нашим защитникам, которые прыгали на амбразуру, не давая мячу влететь в ворота.
До конца матча остается минута, я воображаю себя Марадонной и обвожу поочередно трех игроков, последний не терпит этого и запрыгивает на меня словно рюкзак. Я падаю. Судья назначает пенальти. Дуэли с вратарем – моя главная фишка. Тут я супергерой, не знающий пощады. За долгие годы я промахнулся всего пару раз, а пробивал сотни. Я не сомневался, что размажу соперника, разложив по разным углам вратаря и мяч. Так и вышло. Я снова забил и мы победили. Минута славы вернула меня в те времена, когда футбол был главным занятием моей жизни. Впервые за 20 лет я вновь поднимаю кубок над головой и чувствую неподдельную радость, которую ничто не доставляло мне за последний год. Счастье все-таки есть.
Теплый автобус с запотевшими окнами толчется в столичных пробках. Мы глубокими глотками поглощаем шампанское из чаши выигранного кубка, передавая его от одного другому как трубку мира. Степан Андреевич, не жалея слов, поздравляет и обнимает каждого, вручая конверт с обещанным бонусом. Я стал богаче на тысячу долларов, и счастливее в тысячу раз. По крайней мере, до завтрашнего утра. Когда, встав с постели, начнется поиск новых далеких от футбола эмоций. Но это будет завтра. А сегодня у нас пир.
Забившись в один из баров Москвы, мы пышно празднуем победу. Пиво течет в уста, из которых вытекают громкие многообещающие тосты. Объятия и поздравления продолжаются
Степан Андреевич сидел рядом со мной у барной стойки, над которой возвышался выигранный нами кубок. Подобно маяку Родосскому, он был виден каждому, символизируя собой величие добытой победы. Звеня наполненными до краев бокалами, с каждым глотком мы вкушали ее сладость.Ароматный хмель бил прямиком в голову, и дарил блаженство.
– Красота.– сказал он, с любовью рассматривая покрытый позолотой узорчатый трофей. – Все-таки футбол это магия, благодаря которой неотесанная посуда, пройдя ритуал состязаний, приобретает сакральный характер. Это уже не просто несуразный кусок метала, а символ памяти, хранящий эмоцию, пережитую чемпионом в момент триумфа. Это как лампа, внутри которой заточен волшебный джин. Потри и воспоминания накроют тебя, перенеся в триумфальное прошлое.
С этим сложно не согласится, как и с тем, что третья кружка светлого нефильтрованного напитка превратила лютого цербера, недавно стоящего на обочине поля, в сентиментального старика.
– Рановато ты закончил. Мог бы еще поиграть. – Он уперся локтями в барную стойку, пристально рассматривая за ней аккуратно выстроенные ряды бутылок с жидкостями разного цвета.
Я ответил лишь легкой ухмылкой. Стерев с лица пену рукавом парадной рубашки, я попросил бармена повторить напиток.
– Я серьезно. – Продолжал Степан Андреевич, постукивая пальцем по виску. – думающие футболисты могут играть куда дольше чем бегунки.
– Я свой выбор сделал. – Ответил я. –Теперь начинаю новую жизнь. Нашел работу, воспитываю сына.
– Да, кстати. Сколько ему уже?
– В январе будет четырнадцать.
– Футбол не бросил?
– Скажете тоже. Он этим живет. Только его и смотрит, а когда не смотрит, то в него играет. Болеет за Текстильщик и Спартак. Вся комната увешана футбольными постерами. Одним словом, не голова, а мяч.
– Значит в отца пошел, тоже футболистом будет.
– Не дай бог! – засмеялся я, делая очередной глоток из обновленного бокала.
– В его возрасте ты был способным парнем. Настоящий трудяга. Я всегда знал, что из тебя будет толк.
– Ну да. – задумчиво сказал я, опустив голову на сложенные на столе руки. – Только все равно не оправдал надежд.
– Почему же? Ты стал профессионалом. Это уже достижение. Играл во Франции. Тебя даже в сборную приглашали.
– На пару матчей. Да и те товарищеские.
– Это тоже дорогого стоит:звание мастера спорта, выигранные с Динамо и Торпедо медали. Это все очень серьезно, не стоит прибедняться. Многие об этом могут только мечтать.
– Наверное вы правы. Но, порою мне кажется, что я обречен быть вечно вторым и это бесит. Я словно проклят. Мне даже сыну нечем похвастать. У него дома командных и индивидуальных трофеев собрано больше чем у меня за всю карьеру.