На счёт "два"...
Шрифт:
— Вопросы по изложенной части материала есть? — снова оглядел он аудиторию.
— Есть!
Вон оно. Студентка, сверлившая его взглядом, подняла руку.
— Слушаю Вас. Только представьтесь, пожалуйста.
— Ксения Орлова, 8 группа. Профессор, скажите пожалуйста, можете ли Вы отличить человека, росшего в детском доме, от того, кто воспитывался в семье? Если, как Вы утверждаете, сиротское учреждение оставляет такой глубокий и неисправимый след, то есть же какие-то признаки? Поведение? Уровень интеллекта? Внешность?
— Хороший вопрос. Спасибо, — Косарев пытался
— Уверяю вас, что в этой аудитории ребёнок из детдома не мог бы оказаться. А если бы и смог, то это можно было бы считать чудом.
Договорить ему не дала всё та же студентка.
— Вы ошибаетесь.
— В чем же конкретно?
— По всем пунктам, профессор, — холодный взгляд, твёрдый голос.
— Вам то, милое создание, откуда знать? Я вот сегодня наблюдал, как Вы парковали джип жёлтого цвета недалеко от этого корпуса. На Вас брендовая обувь. А скажите, Орлова Ксения, какое у вас хобби? — профессор ещё больше уверился в своём мнении о девицах на психфаке. Эта ещё и спорить с ним собралась! И, смотри ка, аж морозом от нее веет!
— Хобби? Считаете, что это решит дело? Что ж…, - Ксения сейчас вспомнила, как в старших классах Игорь мог практически раскатать по стенке любого, кто знал обсуждаемый вопрос хуже него самого. — Я увлекаюсь спортивными бальными танцами, — ответила она, глядя в глаза профессору, — Мы с братом вице-чемпионы России.
— И что девушка, передвигающаяся на собственном автомобиле, имеющая, как я понимаю, не бедных родителей, брата, дорогостоящее хобби и неплохие мозги, судя по месту учёбы, может мне возразить про детские дома и ту дичь, которая там творится? — профессор понял, что повышает голос.
— Дело в том, профессор, что девушка, которую Вы перед собой видите, росла в детском доме с трех до восьми лет. И потом воспитывалась в приёмной семье. И бальными танцами мы с братом начали заниматься там, в детдоме. Нас там любили и любят до сих пор. Мы не пытаемся забыть детдом, как страшный сон. Это часть нашего детства. Да, у нас чудесные родители. И нам повезло. Мы закончили французскую школу, брат у меня будущий архитектор, как наш отец. Нельзя, слышите, нельзя ставить крест на человеке только потому, что он рос не в семье!
Ксюша говорила горячо и эмоционально. Аудитория сначала замерла, потом по рядам прокатился гул. Эта благополучная со всех сторон кудрявая модная девица росла в детдоме? Не может быть! И в МГУ потом поступила?
Вот оно! С этой Орловой уже можно разговаривать. Её зацепило. У неё есть своя история. Она не будет тупо проводить тесты и писать обезличенные описания. А будет смотреть в глаза.
— Могу я Вас попросить, Ксения, уделить не время и рассказать о своем опыте. Он, видите ли, видимо очень отличается от того, что знаю я. И мне искренне жаль, что я Вас расстроил.
— Хорошо. Только Вам лучше не только со мной, а ещё с Евгением Михайловичем поговорить, это директор Узловского детдома. Он старенький уже, на пенсии. Но он Вам лучше расскажет, как и что.
Выслушав Ксению и получив от неё контакты Узловского
Глава 37
37.
Ксюша действительно в тот день была на машине. Это жёлтый джип Володя купил давно. Машина была воплощенным в металле духом приключений. На ней ещё до рождения "бандитов" их семья объездила все московские окрестности. Теперь же машина использовалась исключительно в хозяйственных целях. Все Орловы туда все равно не помещались. Джип брали то Ксюша с Игорем, то Жанна.
Вот и сейчас Ксюша должна была заехать к Кирсановым-старшим. Забрать новое автокресло для повзрослевшей Юленьки.
Люлька теперь ждала своего нового владельца. Летом у Жанны и Володи должен был родиться ещё один малыш. Не зная, кто именно будет, мальчик или девочка, этого ребёнка все звали почему-то Эдиком. Прилепилось, вот, прозвище.
— А что мы будем делать, если это девочка? — смеялась Жанна, — Ну не Эдитой же называть!
Ближе к вечеру машину нужно было отогнать на техобслуживание. Игорь был на срочном заказе. Тренировки не было. Обычно ТО делали где-то на Щелковском, но там не было каких-то деталей. Пришлось ехать на Шоссе Энтузиастов.
Ксюша, пробираясь в мартовских сумерках между пятиэтажками в поисках автосервиса, размышляла над тем, какая ж извращенная фантазия была у тех, кто переименовывал Владимирский тракт, по которому раньше гнали в Сибирь каторжников.
Наконец нужный ангар с вывеской нашёлся. Ксения зашла внутрь, объяснила, что ей нужно, и что была договорённость. Седоусый мастер в синем комбинезоне сказал только: "Загоняйте на второй подъемник". Ксюша, под пристальным взглядом другого мастера, молодого с бегающим взглядом, медленно въехала в бокс. Встала ровно там, где просили.
Знала она эти взгляды. Мол, баба за рулём — это обезьяна с гранатой. И машина у молоденькой девочки понятно откуда. Ксюша водила хорошо. Впервые папа их с братом посадил за руль, когда им было двенадцать.
— Там ждите. — махнул мастер рукой в сторону улицы. Забрал ключи.
Ксюша послушно вышла из ангара. Мартовская погода переменчива. Похолодало. Зябко поежившись и убрав руки в рукава, наподобие муфты, Ксения разглядывала свои тоненькие ботиночки на каблуках. Она сегодня совсем не планировала долго находиться на улице.
Из ангара доносились металлические звуки, слышно было, как движется подъёмник.
— Михалыч, твою дивизию, вы что с Толяном масло это пьёте что ли? — раздался мужской голос, — Вчера бочка полная была!
— Что ты, Вячеслав Николаич, сегодня четыре машины на смену масла, — отвечал пожилой мастер.
Ветер усилился, принёс тучу. Пошёл мокрый снег. Девушка надела капюшон, завязала шарф в несколько оборотов.
— А это чья игрушка такая? — снова услышала Ксения голос, принадлежащий, видимо, этому самому Вячеславу Николаевичу. Что-то едва знакомое было в этих интонациях. Ксюша никак не могла вспомнить, где слышала такое.