На самом деле
Шрифт:
[1] Darling, what are you doing tonight? (англ.) — Чем занимаешься сегодня вечером, дорогуша?
Глава 9
От Ячсмита больше ничего не было, зато Арс активно атаковал Мамбу и Д_ружбу. P.S. он либо не обнаружил, либо просто не узнал на фото Виолу. Последнее несильно, но всё равно царапнуло изнутри. Ведь именно такой непостановочной и именно Арсений видел её на протяжении трёх лет. Бессчётное количество раз целовал мочку Виолы, обводил всё ушко языком, что ей нравилось до мурашек, которые рассыпались даже на кончиках волос, и заправлял за него вечно
Постскриптум хотелось защитить, укрыть от внешнего мира. Хотя одновременно, если бы Вилке пришлось выбирать из трёх профилей, она бы осталась на сайте как P.S., в обнажённости с непременной недосказанностью которого заключалась необъяснимая сила. Реальная Виола черпала её полными ложками и совершенно не желала останавливаться, несмотря на то, что P.S. доставались как самые милые, так и самые похабные сообщения.
«Мур-мур, какой котёнок», — мяукнуть в ответ?
***
«Привет, Златовласка! Я точно твой Иржик», — либо читал, либо заморочился поискать в интернете героев сказки.
***
«Идеальное ушко. Какие же тогда глазки? Покажешь?» — банальный подкат.
«А вдруг ослепят?» — грубовато и примитивно, но Виоле было всё равно, вернее, даже ровно.
«Проверим?» — не удивил, вот если бы… впрочем, зачем гадать: всё так, как есть.
«И закончим общение?» — лови, любитель говорить вопросами.
«Или продолжим на ощупь?» — дошёл-таки до конечной цели.
***
«Вы созданы для макросъёмки. Получится первоклассная история в деталях. Разрешите выслать вам примеры моих работ», — комплимент, почти оффер, реклама и вызов Инке-фотографу.
С Д_ружбой вроде бы всё должно было сложиться без особых сюрпризов. Цель общения предельно ясна из ника: привет, приятельский флёр и лёгкий флирт! Посмеяться и поржать — смотрите фото, как говорится, — пошутить, потрындеть, вывалиться в реал изначально за тем же самым. Но на огонёк заглядывали либо с нахрапом, либо с осторожностью, и только пара человек пришли дружить в прямом смысле.
«Требую название фильма! Давно не хохотала в кино. Плиииз, не жадничай!»
«Честно не помню, что за фильм. Смотрели дома с подругой, а в её компании любое унылое кино всегда становится смешным».
«Везунка. Не, не так — везунки. Вообще, что из последнего смотрела?»
***
«Ты пила или сырок?»
«Советское для меня слишком ретро. Всего хорошего».
***
«Люблю весёлых девочек. Не пойми неправильно», — похоже сам запутался, пока писал…
***
«Есть два билета в кино. Начало через три часа в «Глобусе». Приезжай», — безбожно прошляпила такой шанс.
***
«Пусть не порно, но задорно», — без комментариев.
Змея предсказуемо взбодрила других
Виола вздрогнула, осознав, что в её шкуре хотелось жалить и нападать, не задумываясь. Наверное, когда тебя ранили очень больно, кусаться самой может получаться однозначно метко без промахов и с выверенной точностью по слабым местам. Только с той же долей вероятности, все храбрые и раскрепощённые так же бравировали масками, пытаясь облегчить собственную боль наиболее доступным и обманчиво безобидным способом.
— Одно дело дать сдачу тому, кто ударил тебя, — Виола обратилась к своему змеиноглазому альтер эго. — Другое — не имея возможности попасть в виновника твоей боли, палить во всех вокруг без разбора.
Она до сих пор со стыдом вспоминала, как шла тогда из той злополучной раздевалки. Бесконечный путь агонии и ощущения, что либо развалишься на куски, либо провалишься под землю. Глаза жгло, спина и плечи окаменели, потому что она держала их неестественно прямо, а руки нестерпимо чесались хватать по очереди мячи и бросать их со всей дури в парней. Они все молчали. Кто-то смотрел исподлобья, кто-то отводил взгляд, кто-то о чём-то жестами сигналил Арсу. Их безмолвное сожаление, досада и растерянность душили со всех сторон. Её размазал Арсений, а она безумно хотела разбить в кровь лица его друзьям.
— Низко, — Виола скривилась, — и мерзко. — Перешла к диалогам с Мамбой. — Сеть не оставляет видимых последствий, но задевает не меньше, чем пощёчины и оскорбления, полученные в лицо. Так что плеваться ядом в каждого первого мы с тобой не станем. Змея же мудрое существо. Отдадим ей должное.
Виола бегло просмотрела сообщения, о которых говорила Инка. Снова перечитала краткое «Красиво» от Ячсмита. Он использовал это слово во всех трёх обращениях. Странно, но оно словно собирало воедино весь его образ. В каждом случае он написал по-разному, но сделал один и тот же акцент. Как будто кинул незримый мостик, на который ей необъяснимо захотелось ступить.
Испугавшись собственной реакции на незнакомого парня, Виола открыла диалог с Арсением.
«Ола-ла, Ола! Не ожидал тебя здесь встретить».
«Удивила так удивила».
«Тебе идёт змеиная кожа. Теперь я знаю, что подарить тебе на день рождения».
Спустя три безответных сообщения, ему ответила Инна. Подруга спокойно проигнорировала два первых, на которых бы явно стушевалась Вилка, мучительно раздумывая, написать что-нибудь и что именно или не писать вообще ничего. Инна спасла её от дилеммы: какой вариант будет проявлением твёрдости духа, а какой — обыкновенной трусости?
«Рискни», — было отправлено на третий комментарий.
То самое «рискни», которое Инна выбрала вопреки ответу Ви.
— Блестяще, — Виола похвалила Инку. — Ни прибавить, ни убавить. Только Арс примет его не как предупреждение, которое ты имела в виду, а как вызов и зелёный свет снова взяться за «возвращение Виолы».
Она не разговаривала с бывшим полгода, не считая пары слов по телефону о том, чтобы он ей больше не звонил. Арсений не препятствовал её переезду. Не подлавливал на крыльце универа, не подстраивал случайных встреч. Он почему-то решил, что даст Виоле две недели в одиночестве. Она остынет, потом он покается, замолит не стоящий внимания грешок, и они не просто начнут всё заново, а продолжат как ни в чём не бывало.