На репите

Пальянова Екатерина

– Да какого черта!

К ней подбежала Аня, все вокруг глядели на Машу и хихикали. Громче всех, конечно, смеялась Ленка. «Давно ее не было видно», – уныло подумала Маша, отряхивая с себя еду. Аня тянула ее в сторону дамской комнаты.

– Скорее, застираем и посушим под сушилкой. Ничего страшного! Никаких жутких пятен нет! – уверяла подруга, ведя ее между смеющимися одноклассниками и ребят с параллели.

– Ну я хотя бы иду в туалет не одна, – буркнула Маша.

Они попытались оттереть жирные пятна. Пара девчонок из класса зашли вместе с ними и предложили Маше влажные салфетки. За что она была им очень благодарна.

– Все смотрели

на меня. И смеялись.

– Маш, ну всякое бывает. Вспомни, как у Макаровой юбка лопнула прям на заднице на экскурсии по храму. Тогда это была трагедия, сейчас – веселая история. И тут тоже.

– Легко тебе говорить. Не ты эта «история».

– Прости, но не переживай. Это просто недоразумение. Ты посуши пару минут под сушилкой с этой стороны, потом другой займемся. Я еще схожу к Марине Викторовне. Она же, помнишь, везде ходит со своими чистящими средствами от какой-то сетевой компании. Может, у нее есть с собой что-то волшебное. Салфетки, которые очищают все и придают вещам первоначальный вид, – продекламировала как слоган Аня, подмигнула подруге и вышла из туалетной комнаты.

Маша послушно сушила юбку, чувствуя, что ей резко стало некомфортно. Она одна. В том месте, в котором вчера, как ей привиделось, случилось самое мерзкое унижение в ее жизни.

– Анжела, Анжел! – краем уха Маша услышала чей-то шепот за открытым окном дамской комнаты. Оно выходило на задний двор, где сотрудники кафе парковали машины, располагались мусорные баки и был выход с кухни заведения. Нехотя Маша прислушалась.

– Я тут.

Послышалась какая-то возня, тяжелые и торопливые вздохи, стоны и шелест одежды. Маша не хотела подслушивать, но:

– Погоди, стой.

– Володь, ну что ты. Мы же теперь можем даже не прятаться.

– В смысле, я не понял, – возня прекратилась.

– Ну я же теперь не школьница. Мы можем официально встречаться, – это был голос одной из подружек Ленки – Анжелы. Он был чуть визгливым и протяжным, как бывает у слегка пьяных людей.

– Встречаться? Нет, мы так не договаривались. Анжела, я вообще позвал тебя, чтобы…да погоди ты!

Маша вытаращила глаза. Это был их учитель литературы! Вернее, практикант, который вел последние полгода занятия у их класса.

– Я позвал тебя, чтобы сказать, что ничего не может быть. Анжела, ты поступаешь в университет, тебя ждет новая жизнь, а я. Я не парень, который тебе нужен.

– Что это значит? Ты бросаешь меня?

– Я не бросаю тебя. Мы не встречались и не были парой.

– А что тогда? – взвизгнула Анжела. – Поразвлекался и все? Теперь новую школьницу будешь соблазнять? Бывшие школьницы тебя уже не привлекают?

На удивление подвыпившая Анжела была не такой дурой, как Анжела трезвая. Маше было некомфортно, что она стала невольным свидетелем этого разговора. Как назло никто в туалет не заходил, и Аня с чудо-салфетками не возвращалась.

– О чем ты говоришь. Нет, конечно. Все не так.

– А как?

– Я просто считаю, что нам больше не стоит видеться. Надеюсь, на твое взрослое принятие этой ситуации. Не пиши мне и не звони. Мы хорошо провели время, но не более того.

Послышались шаги. Затем раздались всхлипы. Они по нарастающей то усиливались, то затихали. Маша возненавидела себя, но не могла смолчать. Все же она хотела стать психологом и помогать людям переживать кризисные и сложные ситуации.

– Анжела…– тихо позвала она, подойдя максимально близко к окну.

– Что? Кто здесь!

– Не волнуйся. Я…эм…я в женском туалете и случайно услышала

часть вашего разговора.

– Полякова ты? Что тебе нужно? – всхлипывая прошипела Анжела.

– Ничего. Просто знай, что он козел. Пусть у него писька отвалится..и будет вечный понос.

Маша все таки только планировала быть психологом, а не была им. Анжела шумно втянула воздух носом и хихикнула.

– Да, заговор ему на вечный понос.

– Ты красивая, веселая, половина класса по тебе страдает и вздыхает со времен младшей школы. Ты найдешь замечательного молодого человека, который будет тебя ценить и любить. По-настоящему. А это…это просто этап.

– Спасибо, – чуть погодя сказала Анжела. И утешать ее через окно было как-то легче, чем если бы они стояли или сидели рядом друг с другом.

– Ты давай, заходи в кафе. Хватай Сергея, он весь вечер с тебя глаз не сводит, и повеселитесь так, чтобы действительно порадоваться выпускному. Ведь если не так, то зачем все это издевательство с платьями и речами о взрослой жизни? А этот Владимир, который Николаевич, пусть катится лесом.

– Ох, ты в чем-то права…Но я ведь любила его.

– Ты всегда сможешь пережить эти эмоции, но чуть позже. Дай себе отсрочку на день. Как говорила Скарлет Охара: «Я подумаю об этом завтра».

Тут в туалет зашла Аня, победно потрясая в воздухе магическими салфетками.

Маша сделала вид, что закрывает окно. Странный момент единения с не самой приятной одноклассницей разрушился, как карточный домик. Но Маше показалось, что это именно та фраза, на которой подобные откровения органично закончиваются. Она с благодарностью взяла у подруги салфетку, которая должна была оттереть все пятна.

Пока они копошились с платьем, Маша задумалась. Как получается так, что вы 11 лет проводите практически каждый день вместе. В одном пространстве школы, в классах, в зале на физкультуре, на соревнованиях и школьных мероприятиях. А в младших классах ведь они все дружили – Анжела, Света, Маша, Лена, другие девочки. Они играли, делились конфетами на переменках, обсуждали Тотали Спайс и Винкс. Но со временем, чем старше становились, тем больше отдалялись друг от друга. Забавно, что пространства остались те же – классы, залы, столовая, актовый зал – а расстояние между ними будто стало измеряться в парсеках. Планеты Маша и Анжела давно разошлись по разным галактикам, но по прежнему могли вести наблюдение друг за другом. И каждая знала, что происходит в жизни другой, но никак в ней старалась не участвовать. «Разве что в подколах надо мной и всяких сплетнях», – подумала Маша, но поняла, что зла за это давно на Анжелу не держит. Кто причинял ей боль вечными издевками так это Ленка. Да, та, кто была подругой и так просто в миг стала тем, кто жалит в самые больные места. Потому что знает их. Потому что лучше нападать, чем быть по ту сторону, где нападают на тебя. Видимо, с собственным чувством вины Ленке так было легче справляться.

– Мне кажется, что у нас получилось, – придирчиво осматривая платье, наконец заявила Аня.

– Выглядит не так трагично, как было.

Восстановить юбку полностью не получилось, но по крайней мере на ней действительно не было видно грязных разводов и жирных пятен. Лишь несколько небольших пятнышек и потрепанный вид юбки, которую интенсивно терли и сушили горячим воздухом, выдавал, что платье пострадало от столкновения с официантом.

– В зале темно, никто ничего не увидит. Как говорит моя бабушка, убеди себя, что ты не голый, и все будут считать, что ты одет.