На пути в рай
Шрифт:
Полный мрачных мыслей, я добрался до лагеря, и там меня догнала Абрайра.
– Что ты здесь делаешь? – закричала она, и ее серебряные глаза гневно сверкали в лунном свете. Ее гнев показывает, что я прав, ожидая худшего, подумал я. Я потерял ее. – Перфекто нуждается в тебе! Он полон сознанием вины! Иди к нему! Немедленно!
Я повернулся и пошел назад к городу. На полпути встретил Мавро и Перфекто. Он согнулся и шел медленно, а Мавро держал его за руку. Перфекто громко всхлипывал. Я тоже взял его за руку и почувствовал, как буквально физически его чувство вины переходит ко мне.
Перфекто посмотрел на меня.
– Почему?
– Не знаю, – честно ответил я. – Я был так зол на него, что не мог опустить мачете. Я пытался остановиться. И не смог.
Перфекто кивнул и посмотрел в землю, как будто такой ответ удовлетворил его.
– Он был один из нас, – пробормотал он. – Люсио был один из нас.
Я хотел объяснить, как все получилось, и торопливо продолжал:
– Я убиваю со дня нашей встречи, и не знаю почему! Я убил Эйриша и Хуана Карлоса. Я убил бы и Люсио!
Перфекто кивнул:
– Ты убил их, потому что они нарушили твою территорию. Вы, люди, этого не понимаете. Они нарушили твою территорию, и ты убил их. Подумай об этом и поймешь, что я прав.
Мысль показалась мне странной и неуместной. Я был ошеломлен. Перфекто – территориальное существо, и я мог понять, почему он убивает чужака, нарушившего его территорию, но я поразился, что он собственные мотивы переносит на меня.
Но тут до меня дошло. Я убил Эйриша в своем доме, на своем полу. Гоняясь за ним по улице, я бросил нож, я не хотел его убивать. Но когда Он нарушил мою территорию, я не проявил никакого милосердия. Хуан Карлос? Я убил его, потому что он входил в модуль В космического корабля! Но Люсио – он никогда не нарушал мою территорию. У меня не было причин убивать его. Теория Перфекто, казалось, не оправдывается.
– Но Люсио не нарушал мою территорию! – вслух сказал я. – У меня не было причин убивать его!
Перфекто продолжал брести к лагерю.
– Он нарушил территорию друга. А это то же самое. Мы защищаем своих друзей, как самих себя. Он изнасиловал Абрайру и отрезал ей пальцы. Это ужасное нарушение территории. И ты убил его за нарушение территории друга. Так поступают самцы. Опасность была в прошлом. Ты должен был оставить его в живых. Но все же – если тебе понадобится помощь в таких делах, – я здесь, амиго. – И Перфекто побрел дальше к лагерю.
Я молчал. При взгляде на генетическую карту Абрайры я поразился тому, как она отличается от человека. И сказал себе, что никогда не должен допускать ошибки и видеть в ней такую же личность, как я сам. Но слова Перфекто показали, что такой уж большой разницы нет. И я кое-что понял. Меня удивила реакция Абрайры во время мятежа, тот всепоглощающий ужас, который она испытала, страх насилия. Как сказал Перфекто, насилие – это ужасное нарушение территории. И поскольку Абрайра высокотерриториальное существо, страх насилия у нее сильнее, чем у людей. И, может быть, поэтому, подумал я, после насилия, после того как ей отрезали пальцы, мозг ее не выдержал. И в то же время я наконец понял весь смысл выражения «Поиск»: когда химера пускается в Поиск, ему недостаточно убить, он должен унизить свою жертву, нарушив ее территорию.
И, убивая Люсио, я жил по кодексу Поиска. Мое подсознание не позволяло просто убить его.
И хотя я нарушал его территорию, Люсио, существо с высоко развитым территориализмом, отказывался защищаться. Он позволил мне сделать то, что я сделал с ним, потому что привязался ко мне. Генетическая привязанность оказалась настолько сильна, что даже когда я убивал его, он отдавался мне. Он не только позволил мне убить себя, он добровольно отдал свою жизнь, позволил мне делать с ней, что я хочу. И если бы я продолжал рубить его на куски, он каждый кусок отдавал бы мне. Люсио прощал мне каждый удар моего мачете.
И я наконец понял, почему Перфекто горестно рыдал.
Глава четырнадцатая
Той ночью я спал мало. Лежал без сна и обдумывал снова и снова свои поступки. И к утру оцепенел больше, чем от ночного холода. Утром в судне на воздушной подушке в лагерь прилетели помощники Цугио, возбужденные и раздраженные, и встретились с Гарсоном. Абрайра прослушала вызов и сказала, что нам в полном боевом снаряжении нужно идти к городу. Она приказала настроить микрофоны своих шлемов на канал А, субканал 0. При этом включении мы могли получать приказы от офицеров, но не могли разговаривать друг с другом. Такую связь используют только в бою. Абрайра, казалось, избегала встречаться со мной взглядом. Наши отношения изменились; я понял, что она перестала меня уважать…
Гарсон согласился сражаться с ябандзинами – похоже, вчера Абрайра говорила правду. Мы получим припасы и машины и выступим. Но мне казалось это неважным. Многие принесли с собой с Земли любимое оружие: плазменные ружья Галифакса, тяжелые боевые лазеры Бертонелли, стрелы Уайсиби. Все вооружились, и мы приготовились к маршу. Перфекто сидел в казарме и играл в карты с десятком наемников, а остальные стали строиться снаружи. Я удивился. Последний раз оглядывая помещение, я велел ему поторопиться, а он продолжал сидеть на полу и выглядел отвергнутым.
– Догоню, – сказал он.
Мы двинулись в город колоннами по четыреста человек, миновали деловой район в центре и прошли к посадочной полосе у индустриального парка. Все были напряжены и молчаливы. День выдался солнечный и ветреный, в километре от нас волны бились о песчаный берег, и ветер доносил звук прибоя. На летном поле находились два больших желтых дирижабля. Тут же пребывал генерал Цугио в сопровождении нескольких сотен японцев, мужчин и женщин. Они окружили трех девушек – японок в белом, сидевших в позе сэйдза и смотревших в сторону моря. Рядом располагалась группа операторов, снимавших голограмму происходящего.
Генерал Цугио прикрепил к груди микрофон. Рот его был презрительно искривлен. Он посмотрел на камеры, потом на микрофон у себя на лацкане, словно это какое-то насекомое. Готовился к своему шоу.
Когда мы выстроились колоннами и застыли по стойке смирно, генерал неожиданно поднял голову и словно впервые заметил нас. Выпрямил спину и властно посмотрел на наши ряды, как какой-то король варваров. Начал кричать по-японски, и передатчики в наших шлемах заговорили на испанском:
– Вчера вечером мы в знак дружбы привели вас в свои дома! А вы что сделали? Вы соблазнили наших дочерей!