На пути в рай
Шрифт:
Я посмотрел на него и почувствовал себя смущенным. Должно быть, я все – таки ошибся, когда решил, что Мавро говорит обо мне недоброжелательно. Пересек комнату я сел на койку Абрайры. Один из людей Гектора уже спал там, но он прижался к стене, и для меня оставалось достаточно места.
Завала рассмеялся, и все повернулись к нему.
– Ты надо мной смеешься? – спросил я. – Издеваешься надо мной?
– Я смеюсь над вами всеми! – ответил Завала. – Какие умники! Вы удивляетесь, почему самураи бьют вас. Говорите: «Они бьют нас, потому что жульничают. Бьют, потому что
– Ага. Я таких уже встречал, – заметил Гарсиа. – Ты не веришь в силу разума. Держу пари, твой отец был деревенским колдуном.
– Проиграешь! – возразил киборг. – Мой отец был фермером и ничего не понимал в магии.
– Тогда держу другое пари, – сказал Гарсиа. – Держу пари, что если мы изучим вопрос, то найдем причину, почему самураи всегда побеждают нас.
Завала склонил голову набок, почесал затылок серебряным пальцем своей искусственной руки, словно стараясь вспомнить, о чем идет речь.
– Хорошо. На что спорим? На миллион колумбийских песо?
Гарсиа удивленно раскрыл рот. Очевидно, он говорил фигурально и не собирался спорить на деньги. Немного подумав, он спросил:
– А у тебя есть миллион песо?
Завала кивнул. Миллион песо равен примерно двум тысячам стандартных Международных Денежных Единиц, очень большие деньги для такого крестьянина, как Завала.
– Хорошо, – согласился Гарсиа. – Тогда я ставлю миллион песо на то, что мы разузнаем, почему они нас бьют.
– Не так быстро. – Завала улыбался, словно делал очень хитрое предложение. Такую же улыбку я видел на лице базарного фокусника, владельца «господня цыпленка».
– Ты так уверен, что выиграешь. Ты должен дать мне фору.
– Что за фора?
– Я ничего от тебя не хочу, сеньор Гарсиа, – пояснил Завала. Он указал на меня пальцем. – Но если я выиграю, я хочу, чтобы мне заплатил дон Анжело. Мне нужны антибиотики, чтобы убить гниль. Я не стал бы этого говорить, но дон Анжело отказывается дать мне лекарство. Если бы у меня был амиго и он заболел, я бы помог ему. Но дон Анжело не хочет. И никто не хочет.
Гарсиа выслушал это объяснение.
– Что скажешь, дон Анжело? Сколько стоят твои антибиотики?
– Примерно пятьдесят тысяч песо.
– Если мы выиграем, я заплачу тебе двести тысяч песо, – предложил Гарсиа. – Договорились?
Завала не мог выиграть. Я кивнул.
– Итак, мы заключаем пари, Завала, – подытожил Гарсиа. – Но я должен спросить: как мы определим, кто выиграл это пари?
Завала вздохнул и обвел взглядом комнату. Подобно индейцам племени Чакой в их изолированных деревушках, он не привык к логическому мышлению. Он не сможет объяснить, какие доказательства означают победу.
Заговорил человек маленького роста по имени Пио, один
– Как п… проверить, чьи духи сильнее? Мы их не видим, духов. Я бы хотел их видеть.
– Но дон Анжело занимался морфогенетикой, он знает генетику, – напомнил Гарсиа. – Мы можем попросить его сопоставить генные карты самураев с генными картами химер. Слово Анжело как слово специалиста убедит тебя, Завала?
Я начал возражать. Не хотел вмешиваться в их спор.
Киборг некоторое время смотрел на меня.
– Si. Я поверю слову дона Анжело. Гарсиа продолжал:
– Хорошо. И мы, по-видимому, сможем узнать, в каком возрасте самураи начинают тренироваться, верно? И узнаем, больше ли они тренируются, чем мы. Надо найти библиотеку. На корабле есть библиотека?
Мы посмотрели друг на друга и пожали плечами. Мигель, химера Гарсиа, тот самый, с толстой шеей, странно поглядывал на меня, его голубые глаза напоминали лед. На лысой голове блестел пот. Я заметил, что у него крошечные усики киношного злодея. Общее впечатление пугающее. Отвратительно.
– Si. Ниже по лестнице есть библиотека, – сказал Завала.
– К тому же медицинские компьютеры располагают подробными биографиями, – заметил я. – Может, там мы узнаем, когда самураи начинают тренироваться?
– Но как мы решим, кто выиграл пари? – повторил Гарсиа. – Конечно, ты не думаешь, что самураи на самом деле тренируются всю жизнь, но в каком возрасте они должны начать?
Химера Мигель по-прежнему смотрел на меня. Зрачки его расширились и стали похожи на мексиканские монеты в пять сентаво. Лицо расслабилось, нижняя челюсть отвисла. Он, казалось, совершенно не замечал происходящего в комнате. Выглядел он очень больным. Отвратительным. Я подумал, что это с ним такое? Наверное, слишком много выпил.
Завала соображал недолго.
– Мальчик становится мужчиной, когда у него отрастают лобковые волосы, верно? Не думаю, чтобы самураи начинали тренироваться до этого.
На что Гарсиа ответил:
– У одних лобковые волосы вырастают в десять, у других в шестнадцать. Будем щедры, установим срок в пятнадцать лет. Если самураи начинают тренировки раньше этого возраста, ты проиграл.
Завала невменяемым взглядом уставился в угол комнаты. Казалось, он пребывает в трансе, ожидая помощи и подсказки своих духов.
– Я согласен, – наконец проговорил он невыразительно.
Химера Мигель закрыл рот и пополз по полу ко мне. Его зрачки снова сузились, и он выглядел бы нормально, если бы не стекавшая изо рта струйка пены.
– Остается еще одна проблема, – напомнил Гарсиа. – Мы должны узнать, жульничают ли самураи в симуляторах. Кто-нибудь может прорваться к компьютеру и выяснить это?
Все враз покачали головой. Никто не сможет пробиться сквозь защиту корабельного ИР.
Мигель дополз до кровати и устроился на полу рядом со мной. Он похлопал меня по ноге, потом прижался к ней свой лысой головой, как старый пес к хозяину. Я понял, что он привязался ко мне. Я видел начало этого процесса. И ощутил пугающее чувство власти и ответственности.