На пути в рай
Шрифт:
– Будь он проклят! Как Хуанита?
– Она мертва. У нее сломана шея.
– Будь проклят этот самурай!
Я удивился. Перфекто раньше никогда не бранился, никогда даже непристойностей не произносил.
– Что случилось? – спросил я.
– Мы вышли на него с обеих сторон, – ответил Перфекто. – И все трое начали стрелять. А он продолжал вертеться, чтобы компьютер потерял цель, прежде чем лазер прожжет его броню, потом ударил Хуаниту по голове…
– Один пытался это сделать со мной несколько минут назад, – сообщил я.
– Как ты с ним
– Цезарь выстрелил ему в голову сзади.
– Хитрые эти самураи, – сказал Гектор. – Новым трюкам учат, только когда вынуждены. Мы должны гордиться, если они открывают нам одну из своих тайн. Они нам еще пригодятся…
– Понимаешь, что это значит? Вначале мы должны стрелять плазмой, чтобы они легли, и только потом приканчивать их лазерами, прежде чем они встанут.
– Ненавижу эти ограничения в оружии, – заявил Гектор. – Все удовольствие от убийства пропадает.
– Si, – согласился Перфекто. – Но посмотрим и на светлую сторону: осталось убить одного самурая, и мы разбогатеем.
– Где ты, Анжело? – поинтересовался Гектор.
– У разбитой машины, – ответил я. Завала опять сильно закашлялся, стараясь удалить жидкость из легких.
– Оставайся на месте. Мы идем к нашей машине. У тебя будем через несколько минут.
– Si, – сказал я. – Убейте Завалу. Лучше прекратить его мучения.
– Ладно, – сказал Перфекто.
Я не замечал, как согрелся во время схватки, но теперь мне снова стало холодно. В щели моего защитного костюма набился снег, ноги сильно замерзли. Руки окоченели, и я стал методично сгибать их. С тоской поглядел на языки пламени над машиной. Нельзя ли согреться там?
С красным сиянием что-то было не так: огонь и дым казались реальными, но никакого пепла, никакой сажи на меня не падало. Однако пепел должен был быть… Изредка искусственный разум корабля допускает такие ошибки, не обращая внимания на мелкие детали. Посмотришь на горсть почвы, и не найдешь насекомых или червей. Корабельный ИР не может создавать полную иллюзию. Он ведь основывается на картах, уравнениях и несовершенной памяти самураев. Мне показалось, что я каким-то образом могу этим воспользоваться. Если я – смогу преодолеть иллюзию симулятора, это поможет мне победить.
Я подумал о деньгах. Если убьем последнего самурая, выигрыш придется разделить на три части. Все равно получится 30 000 МДЕ – столько я в среднем зарабатывал за год, продавая лекарства в Панаме.
Прошло двадцать минут. Наше время уже истекло, в боевом помещении сидит новая группа учеников. Я представил себе, как они толпятся у монитора, ожидая, что мы убьем последнего самурая. Пока что ни одной группе не удавалось добиться такого преимущества, как у нас. Наш проигрыш кажется невероятным. Но я все же не смел надеяться на победу. И в любую секунду ожидал выстрела последнего снайпера.
В голове прозвучал вызов комлинка. Я вздрогнул. С того времени как я покинул Панаму, я не получил ни одного вызова, и это имело смысл: все вызовы остаются на мониторе в моем
Треск горящего судна стих. Послышался грубый хриплый голос:
– Говорит Хименес Мартинес, адъютант генерала Гарсона. Генерал попросил задать вам еще несколько вопросов.
– Si, прекрасно, – откликнулся я. Отвечать на вопросы мне не хотелось, но я подумал, что вдруг узнаю что-нибудь о состоянии Тамары.
– Прежде всего генерал хотел бы знать, нет ли у вас догадок, где может находиться сеньора де ла Гарса? – сказал Мартинес.
– Что? – переспросил я. Генерал лучше меня знал, где находится Тамара. Только агент ОМП может задать такой вопрос.
– Местонахождение сеньоры де ла Гарса, – повторил человек, назвавший себя Мартинесом.
Поскольку Мартинес так быстро отреагировал, он на корабле. Радиоволнам потребовалось бы несколько секунд, чтобы добраться даже до ближайшего межзвездного транспорта. Мой будущий убийца идет на большой риск, добывая информацию таким образом. Я подумал об этом человеке, запертом в другом модуле, ломающем голову, как заполучить необходимые сведения и добраться до меня. Что ж, я готов сказать то, что знаю.
– Как я уже говорил генералу Гарсону, Эйриш признался, что убил ее, прежде чем я его прикончил, но я не спрашивал, куда он девал тело.
– Понятно… – ответил человек с хриплым голосом. – А как насчет вас самого? Можете вспомнить еще что-нибудь важное? Все что угодно. Что она вам говорила о себе?
– Сказала только, что прячется от своего мужа, сеньора Джафари. Я подумал, в такой ситуации нетактично задавать личные вопросы, а сама она ничего не говорила. Как я уже сказал Гарсону, если что-нибудь вспомню, с радостью сообщу.
– Понятно. Спасибо. Вы помогли гораздо больше, чем сами считаете.
Он отсоединился.
– Рад, что ты так думаешь, – сказал я в пустоту. Сосредоточился на звуках его голоса, такого хриплого и серьезного, постарался запомнить его. Теперь я смогу узнать этот голос и, следовательно, узнать человека.
По цвету неба я понял: Перфекто и Гектор уже добрались до машины. Долина заполнилась светом: они с шумом двигались по каньону, выпуская струи плазмы. Когда они приблизились, Перфекто сказал в микрофон:
– Анжело, заметил последнего самурая?
– Нет, – признался я.
– Мы на твоем повороте замедлим скорость. Прыгай и садись за пушку. Стреляй в любое укрытие, где может находиться человек.
– Si, – ответил я. Свет в долине перемещался. Когда машина приблизилась, я повесил ружье на спину, вскочил и выбежал на открытое место.
Они вылетели из-за скалы на скорости в 60 километров, притормозили. Я ухватился за поручень, забрался в машину, мы снова двинулись.
Вел машину Гектор. Я сел за пушку и начал стрелять в скалы и деревья. Подъем по каньону отличался от спуска. Плазма хорошо освещала склоны, снег не летел в лицо, ухудшая видимость. Слышен был только рев двигателя и «вуфт», «вуфт» плазмы. Казалось бы, мирная тишина.