На пути в рай
Шрифт:
Лучше ему не знать о том, что оно у меня есть.
– Мы идем правильно?
– Осталось совсем немного, сами увидите. – И прошел вперед, показывая мне дорогу. – Я сказал вам про вашу удачу, потому что всю свою уже истратил, использовал. Понимаете? – Он оглянулся на меня, его зубы блеснули; они казались чересчур ровными, будто бы все были подпилены до одного размера. Он облизал губы. – Видите ли, когда я сражаюсь, я всегда хочу, чтобы у меня было по крайней мере два товарища: один везучий, а второй искусный. Три человека – это хорошая команда: везучий, искусный и умный. Умный – это я. Я умею быстро принимать решения. Пожалуй, у меня есть второе зрение, я улавливаю
Взглядом он словно спрашивал, можем ли мы стать друзьями: из-за своей индейской крови он явно не решался спросить об этом прямо меня, человека европейского происхождения. «Если это человек Джафари, он будет так говорить, чтобы сбить меня с толку, – подумал я. – Изобразит внезапную дружбу, как гаитянин, которому нужно продать корзину». Я ничего не ответил.
Мы свернули в боковой проход – зал отлета номер три – и провезли тележку по длинному помещению со множеством пустых скамей – мимо роботов, которые полировали пыльный пол так, что ониксовые плиты начинали блестеть. Я думал, что вот – вот увижу человека в серых брюках, но его все не было. В конце коридора оказалась дверь с надписью: «Таможня Объединенной Земли, подготовка к отправке на Пекарь».
Я снял свой багаж с тележки и потащил его к двери. По крайней мере один из людей Джафари находится там, и я знал, что таможню мне не пройти, Я подумал – может, лучше повернуть и уйти, просто оставив здесь сундук с Тамарой. Кто-нибудь найдет его. «Вдруг удастся вывернуться», – подумал я. Но эта мысль показалась мне нелепой.
Перфекто взялся за один конец тикового сундука и потащил его к двери. Я не пошел за ним, и он улыбнулся мне, словно запоздала просил разрешения помочь. Я схватился за второй конец, и мы внесли сундук в помещение.
В таможне стояли удобные кресла, тут могли разместиться сотни людей, но присутствовало только два десятка оборванных мужчин да три женщины, все смуглые латиноамериканцы. Багаж у всех – в мешках и рюкзаках. Я осмотрел помещение в поисках того, кто бы выглядел здесь неуместно. Все серые лица показались мне одинаковыми. Наемники, казалось, выглядели удрученными, оборванными и грязными. У некоторых не хватало конечностей, у многих черные пластиковые пальцы и серебряные руки. У одного высокого худого киборга серебряное лицо, как у Будды; на лбу – зеленая звезда, и лучи расходятся по щекам. Индеец с кривыми зубами напевал унылую песню, играя на синей пластиковой гитаре, ему подпевало с полдесятка человек.
У одного из поющих серые брюки и армейские ботинки.
Он поднял голову и взглянул на меня горящими черными глазами, но не пропустил ни одной ноты. Продолжая петь, снова опустил голову. Он не может напасть на меня в присутствии двадцати свидетелей.
Вначале я хотел выйти, но ведь он обязательно увяжется за мной. К тому же теперь я его видел, и, если захочу напасть в подходящий момент, преимущество будет на моей стороне. Нужно только проследить, с кем он связан, и я буду знать его сообщника. Я решил довериться судьбе.
Англичанка за стойкой знаком подозвала меня, потом взглянула на терминал компьютера. Я оставил Тамару у двери и подошел к столу.
Англичанка даже не посмотрела на меня и не потрудилась спросить, говорю ли я по-английски.
– Вы должны были пройти обработку в Независимой Бразилии или на борту челнока, – сказала она, кивнув в сторону экрана монитора, на стене: на мониторе виднелся посадочный вход в «Харон», через который
– Мой геном есть в документах, – сказал я, закатывая рукав. Руки тряслись. – Никаких незаконных генетических структур у меня нет. – Полное сканирование занимает несколько часов; в таком случае, я не успею к отлету «Харона».
Она посмотрела на мои дрожащие руки и равнодушно объяснила:
– Больно не будет. Это стандартная процедура для всех улетающих на Пекарь. Нам необходимо установить природу всех ваших усовершенствований.
Достав пластиковый прибор для забора образцов тканей с десятком различных игл, она поднесла его к моему запястью, потом отняла и положила в микроскоп. Щелкнула переключателем. Микроскоп испустил несколько скрежещущих звуков и начал читать мой геном, на экранах нескольких мониторов появились схемы моей ДНК. Я с облегчением увидел, что на каждом экране отдельная хромосома; нет перекрестной проверки для точности. Это сберегает много времени.
Сидящий у стены человек, который был сильно навеселе, спрашивал у своего компадре [9] :
– Не понимаю… С кем… с кем мы будем воевать?
– С японцами.
– Но я думал, мы будем работать на японцев? – недоумевал пьяный.
– Si Мы работаем на «Мотоки», а они японцы. Но будем воевать с ябандзинами, а они тоже японцы.
– Ага. Яба… яба… да что это за название?
– Означает «варвары».
– Не хочу воевать с варварами, – пьяный, похоже, искренне обиделся, – варвары – мои лучшие друзья.
9
Друг, приятель (исп. )
– Никому не говори об этом, иначе потеряем работу, – предупредил третий.
Увидев, что микроскоп заработал, женщина за столом попросила мое удостоверение личности; я отдал его и прошел сканирование сетчатки. Потом она добавила:
– Когда челноки из Независимой Бразилии разгрузятся, мы откроем эту дверь и начнем окончательную обработку. Иммунизационные уколы будут сделаны вам на корабле. До того времени можете сесть и отдохнуть, мистер Осик.
Я сел поближе к выходу, в стороне от всех остальных, и подтащил к себе сундук с Тамарой. Человек в серых брюках продолжал петь. Он ни с кем не разговаривал и никому не делал никаких знаков. Что подумают таможенники, когда откроют мой сундук? Они найдут в нем только тощую маленькую ведьму с глазами зомби – Флако это понравилось бы, он бы стал называть ее «Глазки Зомби с головой, полной кошмаров». Но я все равно не хотел отказываться от нее.
Человек за несколько кресел от меня принялся рассказывать смешную историю:
– У меня был друг в Аргентине. Ночью кто-то разбудил его, постучавшись в дверь. Он решил, что это тайная полиция идеал – социалистов, поэтому спрятался в шкафу. Стук продолжался, дверь выломали, кто-то вошел в комнату и распахнул шкаф: перед моим другом, вся в черном, стояла Смерть. И тут друг закричал: «Слава Богу! А я-то думал, это тайная полиция!», на что Смерть удивленно открыла рот и сказала: «Их еще нет? Я, должно быть, пришла слишком рано».