На пути в рай
Шрифт:
Я был слишком удивлен, чтобы рассуждать логично. Набрал вопрос: «Подхожу ли я для этой вакансии?» Компьютер ответил, продемонстрировав документ о моей военной подготовке. Когда я был молод, каждый гватемалец – мужчина должен был три года провести на военной службе. Там я прошел курс «Отражение нападения путем вмешательства на расстоянии в защитные системы противника». Но время было мирное, и после учебного лагеря меня перевели на продовольственный склад, где я отпускал фрукты и овощи для салатов. Компьютер продемонстрировал выдержки из отличных характеристик, которые я получил во время обучения.
Разумеется, это нелепо. Я учился сорок
Компьютер оценивал мою подготовку баллами, и на экране появились данные. Компьютер указал, что я нахожусь на пределе допустимого возраста, но из-за медицинской подготовки и хорошего состояния здоровья я получил много дополнительных очков. Минимальное количество баллов для поступления – 80. Я набрал 82.
Меня все еще трясло после убийства Эйриша. Голова болела. Я понимал, что не могу быть наемником, не могу снова убивать, знал, что кто-нибудь поджидает меня на борту, поэтому решил уходить.
– Какая удача! – сказал человек за моей спиной.
Я обернулся к нему. Высокий, широкоплечий, с удивительно густыми черными волосами, почти как у животного. Широкий нос и скулы индейца. Босой, брюки сшиты из выцветших голубых мешков для муки. Кроваво – красный шерстяной свитер с изображением бегущих лам. На спине военный рюкзак. В целом похож на деревенщину откуда-нибудь из Перу. На рынке в Панаме на такого и внимания не обратишь, но тут, на космической станции Сол, он выглядел совершенно неуместно.
Показав на экран, он произнес с небольшим кастильским акцентом:
– Простите, что испугал вас, сеньор, но еще вчера требовалось сто двадцать баллов. Ну разве вам не повезло? Такой пожилой кабальеро, как вы, вчера бы не прошел. У них, должно быть, множество вакансий. И отчаянно нужно их заполнить.
Да, отчаянно, подумал я. И у меня положение отчаянное. Купив омоложение и запросив информацию через компьютер, я сам сообщил людям Джафари о своем местонахождении. Мне нужно побыстрее убираться со станции. То, что они сами ищут меня здесь, даже хорошо. Это значит, что они решили справиться со мной, не обращаясь к полиции. И у меня остается шанс улететь.
Поскольку выбора не оставалось, я набрал команду: «Предложение принято».
– Поторопитесь, – сказал индеец. – Вам нужно пройти медицинское обследование, получить вакцины и подписать контракт.
Я пошел по коридору, ведущему к доку, широкоплечий индеец брел рядом со мной, продолжая говорить. Я подумал: «Этого человека мог послать Джафари». И стал незаметно следить за ним. На подбородке у него я заметил небольшой синяк и еще – порез над глазом. Взгляд умный, это казалось неуместным при такой явно бедной одежде. На шее трехмерная татуировка – странное существо с головами льва и козла, тело львиное, крылья дракона. Я разглядывал татуировку, в то время как он неожиданно посмотрел на меня. Я отвел взгляд, чтобы не показаться нетактичным.
– Простите, сеньор, но вы везучий человек. Я это чувствую, – заговорил он, облизнув губы. Он явно нервничал. – Меня зовут Перфекто, и такие вещи –
Я взглянул на него и рассмеялся. Полубезумным смехом, похожим на плач.
– Ну, может быть, и не очень повезло, – продолжал он, – так как нам обоим предстоит умереть на Пекаре. – Он улыбнулся, словно пошутил. Потом стих, и его босые ноги зашлепали по черному полу.
Залы отлета представляли собой длинные темные туннели, и наши шаги гулко отдавались в них. Я посматривал по сторонам в поисках человека в серых брюках и молчал. На стенах между входами в доки помещались мозаичные картины. На первой было изображено изгнание мавров христианами из Европы: убитого, с израненной во время пыток спиной, побывавшего в руках «добрых падре», две женщины поднимали на корабль. Застывшими руками мертвец прижимал к груди Кора», а его дети шли сзади и с испугом смотрели на белую часовню с крестом. Во дворе часовни толпились, как вороны, священники в черном. На второй мозаике североамериканские индейцы, закутанные в шкуры, брели по снегу, пытаясь уйти от американской кавалерии в Канаду. Израненные ноги женщин и детей оставляли кровавые следы на снегу. На третьей – семейство евреев покидает Иерусалим на автомобиле. Дорога забита машинами, они застряли в огромной пробке. Лица беженцев застыли от ужаса, все освещено ярчайшей вспышкой какого-то сюрреалистического света, а над Куполом-на-Скале распускается грибообразное облако ядерного взрыва.
Я подумал, будут ли когда-нибудь здесь изображены люди, как я, десперадос, отчаявшиеся, убегающие с Земли в космических кораблях. От этой мысли меня стало мутить.
Рубашка взмокла от пота, во рту снова пересохло. В любое мгновение человек, назвавший себя Перфекто, может обернуться и наброситься на меня. У него мощные и, очевидно, очень сильные руки. И я продолжал одновременно следить за ним и за туннелем посадки.
– Другие латиноамериканцы летят? – спросил я.
– О, да! Много! В основном чилийцы и эквадорцы, но есть и из других мест. В условиях найма говорилось, что латиноамериканцы предпочтительнее. Компании нужны люди, владеющие приемами партизанской войны, а единственное место, где таких людей легко найти, – это Южная Америка. Ведь более цивилизованные страны теперь решают свои проблемы с помощью нейтронных пушек и атомных бомб. – Он рассмеялся и посмотрел на меня, не улыбнусь ли и я.
Я указал на пустые залы.
– Похоже, только мы с вами готовы участвовать в этой войне.
Перфекто улыбнулся.
– О, нет! Все уже прошли обработку в Независимой Бразилии, чтобы быстрее миновать таможню здесь. Вы разве не читали рекламу?
– Нет, – ответил я.
Перфекто странно посмотрел на меня.
– Мы улетаем, бежим, словно блохи, прыгающие с тонущей собаки. В рекламе говорилось, что мы можем прихватить с собой восемь килограммов личных вещей, включая любимое оружие или защитное оборудование. У вас есть оружие?