На Пути к Человекии
Шрифт:
Наше равенство — в честности перед собой и другими. И в заботе друг о друге, коль на это способны уже организованные насекомые (К. Ф. Кесслер, зоолог, 1879). А всего важнее — в признании друг в друге именно человека, а не конкурента или просто арифметическое наличие.
Сфера стартового равенства для человека — человечность. Всё иное — злостное надувательство. Или кликушество.
(1993 г.)
Они. Жизнь человека и в ХХ веке была только декларативной ценностью.
В нём легко было сбросить ядерные бомбы на города, стерев сотни тысяч жизней, а следом со всем пылом подписать Декларацию прав человека и неистово
Это был век психически больных политиков и душевно нездоровых идеологов, кто не принимали и не собирались принимать человеческую жизнь за высшее измерение и цель социально — экономического прогресса, только спекулировали ею или вынужденно шли на уступки требованиям развития человеческого общества.
(1993 г.)
Я открыл для себя человечество. В его непрерывном движении, в изменениях и накоплениях, в развитии от чрезвычайного прошлого до немыслимого будущего.
И это открытие не относится ни к особой отмеченности свыше, ни к личному героизму. Человечество давно сложило и продолжает складывать необходимые для того знания. Их стоит лишь честно и бережно взять в руки, ощутить их прочность, тепло и энергию.
Как минимум, дело собственного желания. Но, в сущности — наша обязанность по всем технологическим меркам, если генеральным условием прогресса считать не изобретение новых машин, а самого человека с его качествами: добрый или жестокий, способный или ограниченный, нравственно крепкий или моральный калека, озабоченный нашим вочеловеченно общим движением вперёд или удобно свалившийся в придорожную индивидность.
Открытие для себя человечества даёт силу и радость, которые сохраняются во мне даже при боли и переполненности горем из — за смерти близкого человека, как и при полном отчаянии от массового скатывания в скотство собственного народа.
Всё просто: узнав человечество, я открыл и человека в себе!
(1993 г.)
Я и Мы. Извольте: да, я — инопланетянин. И не один. Но характер и выражение нашей инопланетности заключены лишь в том, что нам явственно ощутимы и совершенно близки далёкие люди и жизнь родной планеты, будто бесконечно удалённой Земли с запредельным для воображения современников человеческим укладом и наполнением. Той, где живётся толково, радостно, со светлым взглядом при полном богатстве и в действии способностей, с ощущением своей нужности и ценности для всех. С глубоким и тёплым чувством хорошо прожитого дня и с улыбчивым ожиданием следующего.
С великой соединенностью в мощно творящее «мы», распространённое и на собратьев, живых существ нашей планеты, как и на тех, кто проживают за её пределами на бесконечных космических дорогах.
Мне ясно слышны их дальние голоса и видны очертания мыслей и чувств, их дел, контуры их жизни и планов.
Но и в прошлом у нас было немало соратников, кого удалось уже распознать и сберечь, разыскав во всей сумятице и задымлённости прошлых веков.
Мне нелегко живётся сегодня и здесь. Но жизнь — не в тягость!
Я прообраз подлинно человека, лишь его конспект для действительно человечества.
(1995 г.)
Я хорошо понимаю и чувствую, что рождён и выращен космосом.
Понять, ощутить разумом и чувствами,
(1996 г.)
Мы ещё лишь в зародыше. Наши действительные возможности и способности, заложенные в нас всем Космосом, а не отдельно взятой Солнечной системой, в абсолютном объёме и значении ещё ждут своего часа, но уже упорно, настойчиво стучатся в нас, отыскивая малейшую щель, чтобы вырваться наружу диковинными феноменами, малообъяснимыми способностями, поразительными проявлениями.
Человеку ещё предстоит дорасти до собственной, полноценно космической природы.
(1996 г.)
Я не хочу быть ни за какие коврижки ни вождём, ни лидером, ни президентом, ни как бы гением — мне с детства хотелось и хочется быть человеком! И не «просто человеком», а на любом месте собственно человеком во всей его доподлинности.
И сегодня это самое нелёгкое из дел. Вершина, куда забраться до нашевековых пор стократ сложнее, чем на вышеперечисленные высотки. А если оказывался на какой — либо из принятых или принимаемых за таковые возвышенностей, то всего лишь благодаря обстоятельствам, отливам и приливам окрестного житейского моря, а не по обострённому желанию вскарабкаться повыше, чтобы устроиться получше — со всеми удобствами для раздутого самолюбия и самолюбования.
(1996 г.)
Мы. Свежий воздух в доподлинно человеческом обществе должен быть не на уровне вершин, а всюду, где дышит человек. Так и тепло со светом должны принадлежать не десяти процентам, хорошо устроившимся при их источниках и хорошо обеспеченным гражданам хорошо «развитых» стран (что за «развитие» на жестокости и бессовестности!), — это собственность человечества, общепланетное достояние и навсегда принадлежит лишь космосу!
Человечески достойную жизнь должны иметь все (в том категорично и суть подлинных прав человека!). Устраивать, достраивать и переустраивать всю социально — государственную систему для обеспечения такими возможностями каждого и всех — вот задача времени и человеческой (а не скотской!) власти!
(1996 г.)
Я. И не случайно (заслышав «Экспромт») так люблю Шопена: как будто и сам в чрезвычайном далеке от родины — от иной, не окровавленной и не загаженной жестокостью и малоумием мерзавцев на каждом перекрёстке планеты.
(1996 г.)
Мы. Три великие красоты человеческого мира и жизни: отчётливо знать и, главное, радостно чувствовать, что мы — жители космоса; вочеловечиваться и свободно жить среди свободных же умом и душой людей, находя и признавая их, где бы ни находились, — у чёрта на куличиках или в дальнем прошлом, как и в любом будущем; ощущать, открывать и переживать бесконечность красоты даже в самом наиокрестном мире.