На прорыв!
Шрифт:
– Что это? Отработка?
Тётя Клава Ольхи резко обернулась, на секунду задумавшись:
– Можно и так назвать состояние ядерного реактора после его остановки. Суть проста: накапливается короткоживущий изотоп ксенона 135Xe, который является продуктом распада изотопа иода-135, из-за чего этот процесс и получил своё название. Высокое сечение захвата тепловых нейтронов ксеноном-135 приводит к временному появлению значительной отрицательной реактивности, что, в свою очередь, делает затруднительным вывод реактора на проектную мощность в течение определённого периода. Обычно это около 1–2 суток… но…
–
– Но… у нас нет сложных химических элементов вроде смеси Ra и Be, 252Cf или других веществ для возобновления процесса. – Вновь поспешила к реактору Клавдия.
– Ты к чему клонишь, профессор? Хочешь сказать, мы никогда не сможем запустить ядерный реактор вновь? Такой, как в Билибинском АЭС, к примеру. Не только у нас.
– Не сможем. По крайней мере, пока плотно не займёмся химией. Придётся структурировать целые отрасли. На это уйдут годы.
Зиновий вздохнул. Выходило, что обратной дороги после остановки реактора не было.
– А ты сможешь возобновить целую отрасль? Выучить культистов. Скажем, с нуля.
– Повторяю, на это уйдут годы. А я под смертным приговором. Не успею за пару дней. – Напомнила Клавдия.
– Смертный приговор для единственного специалиста в ядерной энергетике в радиусе тысяч километров могут отменить на неопределенно долгий срок. А если мы сумеем доказать суду, что у Седыха в анклаве тоже есть специалисты из старой гвардии и он готов ими поделиться на взаимовыгодных условиях, то в связи с особыми обстоятельствами, можете выжить оба. – Выложил на стол все карты Зёма.
Казнить «высоких» людей с поверхности по собственному усмотрению он и не собирался, на ходу обдумывая как уменьшить приговор для специалистов. Но какой приговор, если весь подземный суд состоя в данном случае из него и спящего Тимофея?
Судьи кто?
Седых, все это время идущий рядом молча, кивнул.
– Есть пара человек. Имена забывают, в пальцах путаются, но в физике шарят. Да и молодых на обучение тоже с радостью отдам. Тесно им в анклаве. А у вас тут научная Мекка. Радости у безусых будет полные штаны.
Зиновий посмотрел на обоих диверсантов и ухмыльнулся. Вот оно – планирование наперед. Когда думаешь не о своей шкуре, а о нуждах будущего поколения. Может же, старый, если хочет.
– Что ж, Клавдия, выход простой. Пока нам переизбыток энергии ни к чему. Глуши реактор смело. Насчёт химических элементов для возобновления его реакций подумаем завтра. – Принял важное решение адмирал. Оно было единственным. Так что выбор был не велик.
Специалист в области ядерной энергетики и умелый хирург в одном лице, подошла к панели управления. Там Морг принялась колдовать над клавишами с кириллицей и клавишами с целыми прописанными командами. О смысле написанного догадаться можно было, но адмирал не понимал всей сути управления. Для
Зиновий понял, что дальше он бессилен что-либо сделать или остановить. Теперь всё зависело от Морга. Но чёрта с два он собирался выдавать все карты в руки двух заговорщиков, с которых и началась вся неразбериха в подземном городе.
– Вы вот что. С АЭС ни ногой. Культисты сюда лезть не будут. Так что оба пока оба в безопасности. А мне надо решить другие дела.
– Погоди. Не все потеряно насчёт ядерной энергетики. – Добавила Клавдия. – Да, мы остановим наш реактор и вряд ли воскресим Билибинский в ближайшее время. Но есть ещё один нюанс. Незадолго до Конца Света Россия запустила уникальный проект плавучего энергоблока. К сожалению, на тот момент я уже работала здесь и понятия не имею, что произошло с «Академиком Ломоносовым» дальше. Но можно предполагать, что ракеты Богини не разнесли эту цель. В плавучую ядерную электростанцию у берега сложнее попасть. Пара атомных реакторов при условии сохранения береговой и энергетической инфраструктуры смогут выдавать не только электричество, но и тепло. Если север не заражён, это может стать нашей опорной точкой на Чукотке. Мощностей может хватить для многих благих дел.
– Чукотка это хорошо – Протянул Зёма. – Тепло, электричество и свобода от радиации могут сыграть важную роль в перезагрузке цивилизации. Опорная точка в возобновлении следования Морского Северного пути, как минимум.
– На север лезть? Вы в своём уме? Мы не получали оттуда никаких сигналов. – Хмуро заметил капраз.
– Тогда когда-нибудь проверим. Пока нам бы из-под Купола выбраться. Клавдия, так что такое лук?
Клавдия бросила через плечо, колдуя над панелью:
– А, ЛУК? Так линия управления коммуникациями. Всю жизнь здесь прожил и такие вопросы мне задаешь.
Зиновий треснул себя по лбу (едва искры из глаз не посыпались от силы имплантатов) кивнул и помчался в крематорий.
– Вроде смышленый пацан, – глядя ему вслед обронил Седых. – Но наивный до ужаса. Этот максимализм в сочетании с идеализмом никогда ничем хорошим не заканчивался.
– А ты первые годы огнем и мечом что ли правил? Сам сколько раз подставлялся, доверяя людям?
– И то верно… но зубы мне так выбивают первый раз.
– Так это ты женщине поверил. – Улыбнулась Морг и повела плечами. – И все получилось. Правда, не совсем так, как мы ожидали.
Капраз выразительно промолчал…
Зиновий вышел из помещения «на свежий воздух». На самом деле под Куполом дышалось тяжело. Город погрузился в смог. Дым стелился по улицам, на лицах прохожих появились повязки. Многие кашляли. Уровень кислорода в воздухе катастрофически быстро падал. Табло показывали критические цифры.
Толпа культистов и баррикады из тел начались ещё в начале улицы, ведущей к площади. По причине того, что была эта площадь единственной во всём подземном городе, она так и называлась – Площадь. Больше нецелесообразного открытого пространства архитекторы города не оставляли.