На правый бой
Шрифт:
Закончился первый этап боевых действий войск 3-го Украинского фронта на территории Венгрии.
Глава седьмая
ЕСЛИ ВРАГ НЕ СДАЕТСЯ…
В те дни на память часто приходили слова Алексея Максимовича Горького: «Если враг не сдается, его уничтожают». Они стали крылатыми. Их часто повторяли на фронте, потому что они были актуальны… Хотя для любого думающего человека стало ясно: положение окруженной в Будапеште вражеской группировки безнадежно. Два мощных Украинских фронта взяли ее в железное кольцо. Штабы уже планировали новые боевые операции по освобождению Австрии. Вражеские
Московское радио, центральные газеты наряду с победными сообщениями с фронтов все чаще печатали материалы о трудовых успехах советских людей. Полевая почта ежедневно приносила в части письма родных и близких, в которых было все больше радостных вестей и звучали пожелания добить фашиста и скорее вернуться домой живыми… Заждались матери сыновей, жены мужей, дети отцов, пахарей и рабочих поля и заводские станки. Надо было восстанавливать разрушенное врагом, возвращать к жизни заводы, фабрики, пашни.
Несмотря на то что теперь практически в каждом бою значительно меньше, чем противник, теряли убитыми и ранеными, переживали, кажется, тяжелее, нежели тогда, когда освобождали родную землю.
По война есть волна, и она требует жертв. А первейшая забота любого командира — не только выиграть бой, но выиграть с наименьшими потерями. И ведь каких людей приходилось оставлять в братских могилах в далекой от Родины земле! Героев Сталинграда, форсирования Днепра, героев Ясско-Кишиневского сражения… И совсем молодых, тех, кто уже подрос в военное лихолетье, чье отрочество оборвалось в 1941-м, а теперь обрывались жизни безусых, совсем еще юношей.
Старались беречь жизнь людей. И потому Ставка Верховного Главнокомандования посоветовала командующим 2-м и 3-м Украинскими фронтами направить в окруженную вражескую группировку парламентеров; еще теплилась надежда: вдруг обойдется без кровопролития? Сколько наших солдат, мирных жителей можно было бы сохранить! Хотелось спасти Будапешт — одну из самых красивых европейских столиц.
Незадолго до Нового, 1945 года окруженным вражеским войскам был направлен ультиматум за подписью Маршалов Советского Союза Ф. И. Толбухина и Р. Я. Малиновского. В редактировании текста вместе с членом Военного совета А. С. Желтовым довелось принять участие и мне. Согласовали мы его и с руководством 2-го Украинского фронта.
Ультиматум предупреждал о том, что, если предложение сложить оружие будет отклонено, войска Красной Армии начнут действия по уничтожению окруженных войск и вся ответственность за их уничтожение, а также за все разрушения в Будапеште и гибель его жителей будет возложена на командование группировки.
Опыт свидетельствовал, что содержание ультиматума важно довести не только до командования, но и до личного состава войск противника. Поэтому всю ночь на 29 декабря наши мощные звуковещательные станции, выдвинувшись к передовой, непрерывно передавали войскам противника, окруженным в районе Будапешта, текст ультиматума и сообщение на немецком и венгерском языках о предстоящей посылке советских парламентеров. Указывалось время и маршрут следования парламентеров. На этих участках наши части полностью прекратили огонь.
29 декабря в 11 часов по московскому времени парламентеры обоих Украинских фронтов с большими белыми флагами направились со своих участков в расположение противника. Но гитлеровцы показали еще раз свое звериное лицо. Парламентера 2-го Украинского фронта
Подготовку парламентера от нашего фронта Военный совет поручил командующему 46-й армией генерал-лейтенанту И. Т. Шлемину и мне. Ночь на 29-е декабря и весь этот день я провел на командном пункте армии. Пойти в стан врага с белым флагом вызвался капитан И. Л. Остапенко. Это был боевой офицер, за свои подвиги отмеченный орденами и медалями. Спокойный, рассудительный. Коммунист, готовый ради спасения жизни товарищей отдать свою. В помощь к нему попросились старший лейтенант П. Ф. Орлов и старшина Е. Т. Горбатюк.
Накануне я с ними беседовал довольно долго, расспросил о родных и близких. Все трое служили в 46-й армии еще с тех дней, когда в составе нашего фронта она освобождала Украину.
— Как думаете, примут гитлеровцы наш ультиматум? — спросил я.
Ответил Остапенко:
— Вероятности мало, товарищ генерал.
— Что же это вы, не будучи уверенным в успехе миссии, вызвались идти с ультиматумом? — нарочно спросил я.
Он посмотрел на меня задумчивыми глазами и ответил спокойно:
— Надо попробовать. Жалко Будапешта, жалко мирных жителей… Красивый город! Я читал о нем, видел открытки, а на днях на рекогносцировке наблюдал в бинокль. Надо, чтобы совесть наша была чиста. И мы горды, что командование доверило нам эту задачу. И выполним ее!
Утром 29-го мы с генералом Шлеминым еще раз проинструктировали группу капитана Остапенко.
Когда инструктаж уже шел к концу, полевая почта доставила свежий номер фронтовой газеты. Мы все невольно потянулись за ней. Каждая строчка дышала напряжением боя, пахла, что называется, порохом. Газета звала: «Вести бои на истребление сопротивляющегося противника, на захват в плен его солдат и офицеров, на уничтожение всех, кто не складывает оружия!» А заголовком передовой статьи газета выбрала слова Максима Горького: «Если враг не сдается — его уничтожают». Они еще трижды повторялись в статье, написанной взволнованно, созвучно думам и чувствам участников боев.
«Если враг не сдается — его уничтожают! — говорилось в передовой. — Так было в Сталинграде, когда, несмотря на ультиматум советского командования, гитлеровцы продолжали сопротивляться, так было под Корсунь-Шевченковским…»
— Так будет и теперь, — сказал Шлемин, — только разгром станет еще более решительным и полным. Сейчас не сорок второй, а сорок четвертый…
— Да и фашист уже далеко не тот, что был в сорок втором, — заметил я. — Смотрите, вот заметка, — и прочитал: — «От врага очищено сто двадцать кварталов Будапешта… В районе Пилишентенеса захвачена группа офицеров и солдат в количестве шестисот человек, среди которых один генерал, восемь полковников и восемнадцать других офицеров…»
— Давайте сохраним этот номер газеты на память, — предложил командующий.
— Да, интересно будет вспомнить, — согласился я.
И вот теперь на моем письменном столе лежит тот пожелтевший уже газетный листок.
Еще раньше я дал указание редактору напечатать крупным планом схему города. Это задание было выполнено: на третьей странице газета поместила подробную схему города с названием улиц, мостов и прочих местных предметов, а также краткую справку. Сверху в рамке было указано: «В помощь командирам и бойцам, ведущим бои на улицах Будапешта».