На полпути к себе

Иванова Вероника Евгеньевна

Ке хмурится:

— Меня что-то разбудило... Неясная тревога, исчезнувшая только совсем недавно. Не могу сказать точно, но мне показалось: кто-то хочет дотянуться...

— За тобой шла graah, — объяснил я, и тут же пожалел о легкомысленной прямоте: эльфка побледнела так сильно, словно в любую минуту готова была потерять сознание.

— И... где она? — тихий-тихий вопрос. Даже не вопрос, а вздох.

— Вернулась к хозяину.

— Как?!

— Съела подсунутую приманку и ушла, — пожимаю плечами.

— Приманку? — в бирюзовом взгляде проступает понимание, граничащее с потрясением.

— Я немного пошалил... Только Кэлу об этом незачем знать, — спешу

предупредить. На всякий случай. — В общем, «гончую» удалось обмануть.

— Но...

— Все вопросы — потом! Кто-то очень хочет твоей смерти, Ке, и, боюсь, не успокоится, даже когда псина отрапортует о достигнутом. Бесследно исчезли пятеро твоих конвоиров — это не может не вызвать вопросы! Уже вызвало: иначе не было бы «гончей»! Псарь знает, где ты находилась, и вскоре здесь появятся другие ищейки. Вряд ли они будут спешить, ведь формально ты — мертва, но это не значит, что мы должны медлить. Нужно убираться, как можно дальше отсюда. Возвращайся домой, милая!

— Домой? Но они могут перехватить...

— «Они», зная, как испорчены твои отношения с родными... Испорчены, я прав? Так вот, «они» даже не подумают, что ты решишь вернуться. И первой же оказией...

— Сегодня, — кивает эльфка.

— Что — сегодня? — не понимаю сразу.

— За доктором должна прибыть карета. Думаю, он не откажет, если мы попросим...

— Удачная мысль! — киваю в ответ. — Ни тебе, ни Кэлу не следует трястись верхом. Так и поступим!

— Тебе тоже будет удобнее в карете, — улыбается Ке, и я растерянно встряхиваю головой:

— А при чём тут...

— Ты поедешь с нами! И доктору легче, и... Мне спокойнее. Во всех смыслах.

— Я вовсе не собирался... — пытаюсь отвертеться, но эльфку горячо поддерживает Мин:

— Тебе нужен уход и забота, пока не поправишь силы, и мы этим займёмся!

— К тому же, тебя стоило бы взять только на случай таких неожиданностей, как graah, — подмигивает Ке.

— Ну знаете, девочки... — я в замешательстве. Но — невероятно приятном.

— Знаем! — хором отвечают заговорщицы...

Под плавное покачивание кареты так хорошо спать! Или — хорошо притворяться, что спишь. Я занимался как раз вторым. Смежив веки, обдумывая своё положение и дальнейшие действия, изредка переговариваясь с Мантией...

Доктор, разумеется, был счастлив ссудить эльфов средством передвижения. Возница — взрослый молчаливый мужчина — не выказал вслух ни протеста, ни одобрения, но по гордому огоньку, время от времени навещавшему блёклый взгляд, было понятно: он польщён оказанной честью. В результате, там, где должен был располагаться один дядя Гиззи, уместились четверо. И уместились с достаточным комфортом, потому что, в отличие от доктора, мы были обременены только съестными припасами, некоторым количеством тёплой одежды и толикой лекарственных снадобий, а не мешками сушёной травы...

Все были довольны. Все. Кроме вашего покорного слуги. Когда я понял, что почти всё время вынужденного путешествия мне придётся не расставаться с Вуалью, мой энтузиазм резко поубавился. Судите сами: без Вуали мне нельзя находиться рядом ни с кем из них (возницу я не считаю, потому что не испытывал ни малейшего желания мёрзнуть на козлах). С Кэлом нельзя, потому что он и так должен судорожно восстанавливать разорванные связи, а заодно — залечивать рану. С Ке нельзя, потому что она в данный момент весьма ослаблена и, кроме своего собственного благополучия, вынуждена уделять внимание ребёнку. С Мин... С Мин нельзя, потому что я не могу красть её время. Пусть воительнице отпущено больше дней, чем мне — всё равно!

Отнимать жизнь по щепотке... Одна женщина уже умерла в ходе такой процедуры, хватит! Если я могу принять меры, я их приму, чего бы мне это ни стоило!...

А вообще, есть, чем гордиться. Правда, есть. Я кое-чему научился. Точнее, наконец-то, смог применить на практике часть полученных некогда знаний. Кто бы мог подумать, что меня учили нужным вещам? Кто угодно... Только не я сам. Ни за что и никогда. Как вспомню ворох запутанных истин и излишне подробных сведений, вываленных на мою бедную голову... Неужели весь этот хлам начал раскладываться по полочкам? Не верится. Но факты говорят об обратном. Постоянная (хоть и нежеланная) практика дала свои результаты: перестав (в силу элементарного привыкания) затрачивать чрезмерные усилия на простейшие действия, я смог уделить внимание новому уровню вмешательства в структуру мироздания. И это пугало. Пугало, потому что... Туман, скрывающий возможные достижения, становится всё прозрачнее, а в некоторых местах уже растаял совсем. Да, мне нужно учиться. Того, что я знаю, достаточно для нырка, но чтобы куда-то двигаться сквозь толщу событий, необходимо... Как это ни парадоксально звучит, необходимо именно ДВИГАТЬСЯ. Куда? Как? С каким напором? Напролом или осторожными шажками? Всегда есть риск не справиться с неожиданно доступной силой. Да и сила ли это? Теперь есть повод усомниться...

Но на Изнанке... На Изнанке я почувствовал себя почти... полноценным. Я смог творить. Боюсь, вам не понять всего восторга этого божественного акта. Восторга, который приходит потом — спустя очень продолжительное время после завершения трудной и неблагодарной работы. Восторга, смешанного с болью потери. Нет, даже не так: с болью прощания, потому что держаться за результаты своего труда — эгоистично и неправильно. Высшее наслаждение — творить для других. Видеть радость в чужих глазах — пусть, адресованную не лично тебе, а тому, что ты сделал, но всё же... Слышать восхищённые возгласы... Самое главное — вовремя остановиться и отпустить то, что сотворил. Если не отпускать, не сможешь покорить новую вершину, потому что груз прежних достижений будет висеть на твоих ногах тяжёлыми цепями... Не верите? Я не заставляю вас принять мою точку зрения. Некоторые вещи вы должны понять самостоятельно, иначе... Иначе никакие мудрые советы вам не помогут.

Худо-бедно, но, кажется, мне удалось нащупать тропинку через Топь Обретения. Куда меня выведет? Хм. Не знаю. Но стоять на месте или, того хуже, идти назад... Не получается. Словно Путь вдруг наклонился, увлекая меня под горку... Хотя, где вы такое видели: спускаться вниз, уставая так, словно карабкаешься вверх? Непонятно, но, пожалуй, не стоит воровато заглядывать туда, где меня спустя некоторое время вполне могут принять с распростёртыми объятиями. Не к спеху. Я поднялся на очередную Ступень и, чтобы уверенно шагать дальше, нужно тщательно изучить плиту под своими ногами. А чтобы изучать, непременно нужны двое. Догадались? Конечно, учитель и ученик. Ученик — в наличии. Что же касается учителя...

Дорогуша, ты подозрительно молчалива последние дни!

«Пока ты не делаешь глупостей, мне можно дышать свободно...» — горделиво сообщает Мантия.

Глупостей... Я же не нарочно!

«Это и подкупает...»

Ты у нас всё знаешь, верно?

«Всё — не всё, но... А что тебе надо?...» — слегка настораживается.

Скажи, почему у меня получилось?

«Что?»

Подобие.

«Спешу разочаровать: это было вовсе не подобие...»

А что же?

«Всего лишь заготовка, существующая только на Изнанке...»