На полпути к себе
Шрифт:
— Н-нет... Это... очень лестно... Но я не понимаю, почему...
— Она так пожелала. Этого достаточно?
— Для неё — да.
— А для тебя?
— Тоже... наверное.
— Отвертеться не удастся! Хорошо ещё, что есть несколько недель... Как раз успеешь выздороветь.
— М-да-а-а-а-а... Тебе легко говорить!
— Если не будешь увлекаться глупостями, а займёшься самим собой, всё пойдёт куда проще! — авторитетно заявляет Ксаррон.
— Я, всё же...
— Да оставь ты эту парочку в покое! —
— Мне не нравится это решение.
— Тебя не спросили! — презрительное фырканье.
— Он... не заслуживает смерти.
— А чего он заслуживает? Восхищения? — кузен, определённо, злится. — «Роса» — не самый благородный способ сведения счётов! Галеари виновен, и точка.
— Виновен. Но благодаря ему я познакомился с очень симпатичным молодым человеком... и спас ему жизнь. Этого мало для того, чтобы дать преступнику шанс?
— Симпатичным? Это ты Кьеза имеешь в виду? Я бы не сказал... Впрочем, дело твоё.
— Кстати, о птичках... Кто бросил в него «осколки»?
— Не скажу.
— Почему? — я обиделся.
— Ты же любишь сам до всего докапываться, верно? Вот и докапывайся, — меланхоличное предложение.
— Ага, сначала запрещаешь что-либо делать, а потом... — то ли удивляюсь, то ли негодую. Сам не понимаю. Совсем кузен меня запутал...
— К тебе случившееся отношения не имеет, успокойся! Это... местные придворные дрязги.
— А кто автор заклинания?
— Слушай, ты мне надоел! Столько вопросов сразу... Я что, всеведущий?
— По крайней мере, всемогущий, — нагло и беззастенчиво льщу.
— Да уж... Если бы был таким, нашёл бы способ тебя приструнить, — уже почти беззлобно ворчит Ксо.
— Я — само послушание!
— Угу. Особенно это было заметно, когда ты ушёл.
Напоминание о прошлом заставило сердце сжаться. На один миг.
— Я не мог оставаться.
— Ты сбежал.
— Мне нужно было подумать.
— Ты просто струсил и решил спрятаться от действительности! И как, получилось?
Я промолчал, но Ксаррону не нужны слова подтверждения или опровержения. Он и так всё знает.
— Получилось? Нет, нет и нет! Поэтому я и прошу тебя: успокойся. Остановись. Остуди чувства. Вспомни: сталь может не выдержать закалки...
— К чему ты это говоришь?
— К тому же самому... Ты не собираешься вернуться к своим любимым графиням? Кажется, сегодня твоего эльфа ждут во дворце...
— Он не «мой» эльф!
Я шёл по улицам Виллерима, но мои мысли затерялись в таких далях, что если бы кто-то смог оные дали обозреть, то несказанно бы удивился. Мир не так велик, как безгранична пропасть разума...
Почему мне встретился Ксаррон? Да, его помощь неоценима и своевременна, но почему — он? Мне стыдно принимать от него что-либо. Да, стыдно!
Ксаррон всегда был влюблён, сколько себя помню. Конечно, по его меркам (и уж, конечно, по меркам Магрит), несколько десятилетий — не срок, но... Он не оставляет надежду. Могу понять кузена: моя сестра — само совершенство. Она легко могла бы получить место в Зале Свершений. Если бы хотела. Но почему-то возня с младшим братом привлекала её больше, чем возможность держать в своих руках судьбы мира... И теперь Ксо пытается выслужиться, оберегая меня? Возможно, в этом есть смысл... Но помогать ему я не намерен! Вот ещё! У меня своих дел по горло...
У парадного входа дома Агрио стояла карета с королевским гербом, а в холле меня ждал разъярённый Мэй.
— Где ты пропадаешь?! Нас хочет видеть принц!
— На ночь глядя? — пока я наносил визиты, день опасно приблизился к вечеру.
— Ты бы ещё задержался! Пошли скорей! — он потащил меня за рукав.
— Я бы переоделся... и пообедал...
— Нет уж, времени и так мало!...
Карета катилась довольно плавно, но отдельные неровности брусчатки заставляли морщиться от боли. Эльф возбуждённо тискал чехол лютни, а лиловые глаза вспыхивали лихорадочным огнём.
— Держи себя в руках, — советую, не в силах больше выносить его ёрзание по сиденью кареты.
— А? — он вынырнул из облака своих мыслей.
— Дырку протрёшь.
— Где? — Мэй растерянно оглянулся по сторонам. — А, ты снова шутишь!...
— Не шучу. Ты так волнуешься, словно к невесте едешь...
— Вот ещё! — он обиженно насупился.
— А что, невестой пока не обзавёлся?
— Твои шутки... — эльф, видимо, собирался выразиться покрепче, но вовремя спохватился.
— Я слушаю.
— Как ты вообще можешь об этом говорить после того...
— После чего? — лукаво щурюсь.
— Сам знаешь! — Мэй делает вид, что разглядывает улицу, неспешно шествующую за окном.
— Не знаю. Расскажи, сделай милость!
— И почему ты такой? — тихий вздох.
— Какой?
— Насмешник.
— Ой ли? Большей частью, я смеюсь над собой. Над другими — только, если они успешно на это напрашиваются... Что ж, если я такой плохой, как ты говоришь... Почему ky-inn вернулась к тебе?