На полпути к себе
Шрифт:
— Позвольте мне судить самому.
— Я... я люблю Роллену.
— И почему же Вы считаете, что я не смогу этого понять? Думаете, что любовь мне недоступна?
Шэрол болезненно вздохнул.
— Сначала Вы показались мне простым и открытым человеком, не носящим камня за пазухой... Но теперь я убеждаюсь, что первое впечатление было неверным.
— Это открытие для Вас? Если да, то мне жаль того времени, что Вы провели в библиотеке! Первое впечатление почти всегда ошибочно, потому что человек — самое загадочное явление природы!
— Да,
— Польщён услышанным, хотя и подозреваю, что это не комплимент, — я подмигнул графу, и он растерянно расширил глаза. — Но почему я не должен понимать любовь?
— Такие люди, как Вы, никого не пускают внутрь... Не открываются перед чувствами.
— Вы так много знаете о природе отношений, и так глупо себя ведёте... Нехорошо, граф. Нужно использовать полученные знания, а не складывать их в сундук... Далеко не всегда нужно «пускать»: наступает миг, когда стены любой крепости падают. Перед завоевателем, пришедшим покорять. Можно противиться, бороться, убегать, но... Не поможет. Любовь подстерегает нас в самых неожиданных местах и, как правило, бьёт без промаха... Всего один удар, и уже невозможно вспомнить, как выглядел мир, в котором ты не пробовал вкус ЕЁ губ...
Я говорил, а передо мной, на расстоянии вытянутой руки, лениво потягивалась Мин, улыбаясь той самой странноватой улыбкой полу-женщины, полу-ребёнка, полу-меча... Улыбкой, которая предназначалась мне одному...
Шэрол вздрогнул, как от удара, когда последнее слово растворилось в воздухе камеры.
— Ну так что, граф? Вы ошиблись и на этот раз!
— Да... — признаёт он. — С Вами опасно спорить.
— Опасно? Просто необходимо! Как же иначе можно узнать, прав я или нет?... Итак, Вы действовали во имя любви. Ваша страсть к Роллене настолько сильна?
— Я... не знаю. Но я не могу жить без её взгляда.
— А что она? Разделяет Ваши чувства?
— Я очень на это надеюсь...
— Но не уверены? Вы... были близки?
— О таких вещах не спрашивают!
— Почему? — я искренне удивился. — Это очень важно. Так были или нет?
Шэрол, определённо, смутился. Наверное, и покраснел, но свет факела не позволял разглядеть всех подробностей.
— Похоже, были... Не стоит на меня обижаться, граф! Я бываю бесцеремонным, но никогда не переступаю черту... Просто я хотел уточнить, как близко она допустила Вас к телу. Следующий закономерный вопрос: Вы у неё один?
— Ну, знаете! — он возмущённо дёрнулся, зазвенев оковами.
— Это тоже немаловажно, поймите! Мной руководит не праздное любопытство, а желание докопаться до Истины.
— Можно подумать, что Вы — дознаватель, — осторожно заметил Шэрол.
— В каком-то смысле, в каком-то смысле... Вы у неё один?
— Я был у Роллены первым! — почти выкрикнул он, и я недовольно покачал головой:
— Орать совершенно незачем...
— Ваши вопросы не закончились? Я устал.
— Отниму ещё немного Вашего драгоценного времени, граф... Меня откровенно радует,
— Да!
— ВСЕ детали?
— Что Вы имеете в виду? — молодой человек насторожился.
— Видите ли, граф, сие зелье оказывает потрясающий эффект на магические способности листоухих. Проще говоря, наделяет Могуществом самого заурядного заклинателя.
— И что?
— А то! Но кроме усиления способностей к волшбе, «роса» внушает эльфам ярость и страх, и они не могут контролировать своё отношение к окружающим... Они начинают видеть во всём угрозу. Если Вы пока не догадались, поясняю: Мэй мог убить всех присутствующих в доме. И убить весьма жестоким способом.
— Не может быть... — глаза Шэрола округлились.
— Так и было бы, если бы он задержался в гостиной, а не поднялся ко мне в комнату... В этом Вам и всем остальным повезло.
— Но... Я не мог подумать...
— Верю. Однако недостаточная осведомлённость не освобождает от ответственности, дорогой граф. У Вас есть время: посидите и подумайте над тем, что натворили... И над тем, что, к счастью, не случилось. Дабы ошибок осталось только две.
— Две?
— Помните? «Должен умереть» и «из-за Вас»?
— Да, но...
— Со второй мы, худо-бедно, разобрались. А что касается первой...
— Где же там ошибка?
— А с чего Вы взяли, что «должны умереть»? — ухмыльнулся я и постучал в окошечко на двери, вызывая охранника.
Шэрол уставился на меня, как на идиота.
— Вы, должно быть, не знаете... Приговор уже подписан.
— Вот как? — дверь камеры распахнулась. — Подписан? Вы когда-нибудь делали ошибки при письме? Наверняка, делали... Но такую ошибку очень легко исправить, не так ли? Хотя бы просто зачеркнуть...
И я шагнул в коридор, оставляя молодого человека наедине с ватагой сомнений.
Хорошо, что удержался и не ляпнул... Первый, как же! Если учесть, что братец Роллены — придворный маг, вопрос о девственности не имеет смысла. В общем-то, даже магии нужно не особенно, чтобы из прожжённой шлюхи сделать невинную девицу накануне первой брачной ночи. Другое дело, что можно установить сам факт вмешательства в естественный ход вещей. Если задаться целью. Но милейший Шэрол вряд ли мог помыслить о таком коварстве юной прелестницы...
Нет, я никого ни в чём не обвиняю. Просто... Она не похожа на саму целомудренность. Впрочем, я могу и ошибаться. А поскольку вижу так много ошибок в поступках и помыслах других, не имею права отрицать, что и сам способен заблуждаться...
И всё-таки, что со мной случилось? Почему я так странно себя чувствую? Хочется, с одной стороны, раскинуть руки крыльями и взлететь, а с другой... Погрузиться в толщу земли и неисчислимую тьму мгновений смотреть, как пробивается к свету бесконечно хрупкий, но невероятно сильный росток... Что со мной?