На первых ролях

Коскарелли Кейт

Леверн прождала еще около часа, когда кто-то осторожно коснулся ее плеча. Подняв глаза, она уставилась на Челси, с удивлением отметив, что глаз девушки распух и превратился в щелочку.

– Боже, Челси, что с тобой случилось?

– Я возвращалась домой, как раз, когда «скорая помощь» увозила маму. Полисмен с трудом сдерживал толпу и случайно ударил меня. Как она?

– Не знаю, но ужасно рада, что ты здесь.

Челси села рядом с бабушкой и обняла ее за плечи, пытаясь утешить и помочь скоротать остаток ночи.

Первый тонкий

солнечный лучик как раз прорезал горизонт, когда один из хирургов вышел из комнаты, где лежала Банни. Он выглядел усталым и измученным. Какая тяжелая ночь!

Женщины, встрепенувшись, вскочили на ноги, но врач попросил их сесть и подвинул стул для себя.

– Думаю, все обошлось, миссис Томас, но должен сказать, жизнь ее висела на волоске. Я надеялся, что не придется делать переливание крови, поскольку всегда есть шанс подхватить желтуху, но выхода не было. Пришлось влить ей почти пол-литра и применить электрошок, чтобы восстановить нормальное сердцебиение. Но положение сейчас стабилизировалось. Я оставил ее в реанимации, и, хотя мы постарались наложить швы потоньше, я попросил хирурга по пластическим операциям осмотреть ее утром. Чем это она ухитрилась так изуродовать себя?

– Ножницами… тупыми… – тихо пробормотала Леверн.

– Должен сказать вам, что видел немало таких случаев, но ваша дочь действительно хотела убить себя, а не просто пыталась выкинуть трюк, чтобы привлечь внимание. Трудно поверить, что человек может сделать с собой подобное. Она принимала что-нибудь?

– Валиум… две таблетки. У Банни был тяжелый день, и я хотела чтобы она отдохнула.

– Ну вот, сейчас я позволю вам повидаться с ней на несколько минут, а потом, думаю, вам обеим следует отправиться домой и отдохнуть. Кстати, что с вами произошло, юная леди?

– Ничего особенного. Столкнулась с дубинкой полисмена, но уже все прошло, честное слово! Удар был не такой уж сильный, просто пришелся в самое чувствительное место!

– Вы теряли сознание?

– Не то чтобы… может, на секунду-другую. Врач всмотрелся в глаза девушки.

– Немедленно отправляйтесь на рентген, – слишком большая опухоль! Сестра, кресло-каталку!

– Но я не… – запротестовала было Челси, и Леверн тут же перебила:

– Слушайся доктора, Челси. Не хватало еще, чтобы и ты свалилась! Без тебя забот хватает. Я иду к Банни, а ты отправляйся домой сразу же после осмотра.

ГЛАВА 28

Оказалось, что у Челси легкое сотрясение мозга, поэтому ей велели ехать домой, провести дня два в постели и прикладывать лед к распухшему глазу. Пока доктор осматривал девушку, она умудрилась выклянчить у него разрешение навестить мать.

– Хорошо, юная леди, я позволю вам увидеть ее, но только на минутку, согласны? Сестре еле-еле удалось выпроводить вашу бабушку через пять минут, поэтому не желаю, чтобы и вы тут подняли шум. Ваша мать в сознании, но она побывала в аду, и поэтому постарайтесь не наговорить лишнего.

– Как вы думаете, когда ее

можно забрать? – спросила Челси.

– Пока трудно сказать. Придется первые трое суток последить за ней, хотя она слишком слаба, чтобы повторить попытку. Позже определим, стоит ли увеличить этот срок до недели, а к тому времени позаботимся найти мисс Томас хорошего психиатра.

– Мне очень нужно видеть маму и убедиться, что с ней все хорошо.

– Далеко не все, но, по крайней мере, она жива, помните это. А теперь, скажите честно, должен ли я по какой-то причине ограничить посещения вашей бабушки? Она расстраивает Банни?

– Ну что вы, конечно же, нет! Ближе нее у мамы нет никого! Она просто не сможет без бабушки! – убежденно ответила Челси.

При виде бледной тени, в которую превратилась мать, единственное родное существо, если не считать строгой бабки, Челси охватили печаль и жалость. Бедная мамочка! Такая хрупкая и ранимая, никому в жизни не причинившая зла! Челси нежно коснулась щеки матери.

Едва ли не с первых лет жизни она всегда ощущала себя взрослее и, как Леверн, была готова на все, чтобы защитить Банни. Теперь же девушка остро сознавала собственное бессилие. Неужели ничего нельзя сделать, чтобы облегчить боль матери?

Почувствовав прикосновение, Банни приоткрыла глаза. Какое-то мгновение казалось, что она не узнает, кто перед ней, но Банни еле слышно прошептала:

– Прости…

На ресницах повисли две слезинки и, сорвавшись, покатились по щекам.

– О Господи, мама, только не плачь, пожалуйста, – горячо умоляла девушка. – Теперь все будет хорошо, обещаю! Вот увидишь, больше тебе не придется расстраиваться, только выздоравливай скорее! Бабушка и я просто не можем без тебя!

Слабая улыбка чуть приподняла уголки губ Банни, а глаза ее снова закрылись. Сиделка сделала девушке знак, что пора уходить.

Добравшись до дома, Челси обнаружила, что бабушка сидит в кухне и пьет чай. В глазах женщины стыло леденящее отчаяние. Челси никогда еще не видела ее в таком состоянии.

– Я видела маму, она крепко спит, и тебе, бабушка, нужно бы отдохнуть. Не одна мама побывала в аду… Ты тоже, – сказала Челси, направляясь к холодильнику, чтобы достать лед и приложить к глазу.

– После всего, что было, не знаю, смогу ли вообще заснуть когда-нибудь.

Измученная, чувствуя, как боль распирает виски, Челси все же села и попыталась успокоить бабушку.

– Ты расстроена из-за денег или из-за мамы? Леверн нервно потерла лоб и с горечью призналась:

– Из-за всего! Я должна всему городу, а то немногое, что у меня было, потратила на новый костюм для матери и на салон красоты – для вчерашнего прослушивания, кончившегося таким ужасным провалом… Нет, все было еще хуже, и именно поэтому Банни пыталась покончить с собой. О Боже, если бы я только могла повернуть время вспять и прожить этот день по-другому!

– Все будет хорошо, ба, вот увидишь, – ободряюще прошептала Челси.