На первых ролях
Шрифт:
Экономка, она же и кухарка, покачала головой, глядя вслед худенькой девочке-подростку и с грустью думая о том, как одинока и заброшена Челси и как мало хлопот причиняет домашним.
Ощущая, как согревает душу драгоценное письмо, Челси понесла содовую и печенье наверх, по изящно извивающейся, богато украшенной лестнице, прошла по восточному ковру верхней галереи и оказалась в своей спальне. Поспешно заперла дверь, положила «добычу» на письменный стол и снова стала любоваться письмом. Сделав глоток кока-колы и откусив кусочек печенья, она осторожно разрезала конверт острым
Наконец девочка отложила три тоненьких странички и задумчиво поглядела в окно, жуя печенье, – у нее с самого завтрака крошки во рту не было.
Но самое главное теперь – все хорошенько обдумать.
Сегодняшний день начался точно так же, как почти все остальные в ее жизни – бабушка разрывалась между телефоном и спальней матери и говорила, говорила, говорила, заключала сделки, строила планы. Потом школа, невыносимо скучная, тоскливая тягомотина, если не считать урока рисования – самых счастливых минут за весь день. И вот теперь это письмо, принесшее огромную радость, смешанную с дурным предчувствием. Челси приучилась не ожидать от жизни многого, зная, что представляет собой всего лишь спутник, вращающийся вокруг сверкающей звезды, и поэтому ее желания и мечты никого не интересовали.
С самого отъезда из Лондона год назад она переписывалась с Маргарет. Сначала письма приходили каждую неделю, но, хотя Челси всегда писала ответ в тот же день, как получала весточку, промежутки между письмами подруги все растягивались, и теперь приходилось ждать почти два месяца. А Уилс написал только однажды. Иногда девочка спрашивала себя, не были ли те незабываемо счастливые прекрасные дни просто плодом ее разгоряченного воображения?
Телефон прозвонил трижды, прежде чем Челси удалось заставить себя подняться и вновь вернуться к реальности той жизни, которой она жила теперь.
– Челси! – раздраженно воскликнула бабка. – Почему не подходишь к телефону?
– Я была в ванной, – солгала девочка.
С годами у нее развился мгновенный рефлекс – необходимо было отвечать на вопросы бабки быстро и так, чтобы тебя не в чем было упрекнуть или уличить.
– Я приду поздно, а Хилда собирается привести к ужину двух европейских продюсеров. Банни едет домой, и я хочу, чтобы она выглядела как можно лучше, понятно? Поэтому не смей ее беспокоить пустяками. Я остаюсь и попытаюсь уладить дела с костюмерами, поэтому рассчитываю на тебя: помоги матери расслабиться. Сделай ей теплую ванну, помассируй руки и ноги. Она целый день простояла на примерке.
– Попытаюсь, ба, но ей не понравится. Она говорит, что мои пальцы недостаточно сильны.
– Все потому, что ты лентяйка. У тебя руки больше, чем мои. Хоть раз в жизни будь поэнергичней! Проверь, нужно ли погладить зеленый шелковый брючный ансамбль, который я купила ей вчера, срежь ярлыки, да поаккуратнее.
– Я слышу, как мама поднимается по ступенькам, ба. Слушай, ничего, если я поем сегодня в кухне? У меня полно заданий…
– У меня нет
Через три часа Челси с облегчением наблюдала, как мать изящно скользит по ступенькам навстречу прибывшим гостям. Банни выглядела сияющей, отдохнувшей, но ее дочь валилась с ног.
Медленно направившись в тишину и уединение своей спальни, Челси растирала усталые пальцы, всей душой желая, чтобы семья поскорее вновь разбогатела, и Банни смогла бы нанять массажистку, готовую к услугам в любое время суток.
Верная слову, Каталина прислала в ее комнату поднос с ужином, и Челси с жадностью набросилась на еду. Уничтожив все до крошки, девочка уселась за уроки, пытаясь не думать о заманчивом приглашении провести летние каникулы в Эшфорд-Холле с Маргарет и ее семьей, но выбросить эти мысли из головы оказалось почти невозможно.
ГЛАВА 24
Три дня спустя после получения письма от Маргарет, Челси наконец решилась подойти к бабушке. Но сначала она позвонила в кассы аэропорта узнать, сколько стоит самый дешевый ученический билет, и с радостью обнаружила, что может оплатить из своих сбережений почти половину стоимости. Пересматривая летнюю одежду, девочка поняла, что выросла почти из всех платьев. У нее начались месячные, и Челси не только была теперь выше ростом, но и груди увеличились, а талия стала тоньше. Шкафы и гардеробы матери были набиты костюмами от лучших модельеров, но все они оказались слишком малы.
За вечер до начала съемок нового фильма Банни Челси направилась в спальню матери, где бабушка помогала ей приготовиться ко сну. Массаж и косметические процедуры были закончены, и актриса уже собралась лечь в кровать.
– Привет, дорогая, – улыбнулась она дочери. – Иди поцелуй мамочку на ночь!
Челси подошла, чмокнула мать в смазанный кольдкремом лоб и улыбнулась в ответ.
– Рада, что начинаешь новую картину, мама?
– Это будет великий фильм, гарантирую! – уверенно заявила Леверн.
– Надеюсь, – с сомнением протянула Банни. – Мой последний фильм, «Рыночная площадь», уж точно провалится. Не знаю, почему Хилде не терпелось навязать его мне, как только закончились съемки у Рика. Хорошо еще, что он не выйдет на экраны до того, как объявят о номинации на «Оскара». Господи, вот уж точно: таких режиссеров, как Рик, не много сыщешь!
– Не так уж он хорош! Кроме того, именно твоя игра обеспечила успех фильму, а не Рик Уэнер, поэтому выбрось эти мысли из головы, – резко сказала Леверн. – Кроме того, несмотря на все похвалы, публика не так уж ломится на «Зимнюю песню».
– Но картина еще не сошла с экрана, мама! – запротестовала Банни. – Идет во многих кинотеатрах.
Челси нетерпеливо слушала, боясь, что бабушка неожиданно решит закончить разговор и выдворит внучку из комнаты прежде, чем она успеет подступиться со своей просьбой. Главное, все выложить перед Банни. Хотя мать – не очень сильный союзник, но все же лучше, чем ничего.
– Ба, Маргарет Эшфорд пригласила меня на лето в Англию. Можно, я поеду? – быстро спросила Челси, чувствуя, как бешено колотится сердце.