На первых ролях

Коскарелли Кейт

Леверн начала беспокоиться. Что, если произошел несчастный случай и дочь лежит где-то на дороге раненая, истекающая кровью?

Она попыталась успокоить себя, сделать несколько глубоких вдохов, попробовала думать о чем-нибудь другом, но внезапно в дверь ворвался человек, которого она за последние дни так возненавидела.

– Пола ко мне, и немедленно! Грег, выключи эти приборы! Сегодня не будем снимать сцену с обмороком… А может, и вообще никогда! Быстрее! Придется внести серьезные изменения!

Не обращая внимания на Леверн, Рик

промчался мимо, и та поняла, что пора действовать.

– Минуту! – резко окликнула она, хватая Уэнера за руку. – Где моя дочь?

– Отпустите меня! – с убийственным блеском в глазах предупредил Рик.

Но Леверн, никогда никого не боявшаяся, не испугалась и сейчас.

– Отпущу, если скажете, где Банни.

Поняв, что от старухи так просто не избавиться, Рик злобно прошипел:

– Пойдем в мой офис, и я все объясню, старая ведьма!

Грубо вырвавшись, он решительно зашагал в крохотный кабинетик. Когда они остались одни, Рик захлопнул дверь и набросился на Леверн:

– С той минуты, когда я увидел вас, нужно было отказаться от всего проекта! Это милое создание, которое вы произвели на свет и навязали всему миру, – такое же дерьмо, как вы сами!

– Где она? – упрямо повторила Леверн.

– Села в мою машину и пыталась сбить меня, когда я хотел ее остановить. Эта сука едва меня не прикончила!

– Банни сделала это?! Не верю! Она и мухи не убьет! Когда она уехала?

– Часов в шесть утра. Заявила, что покончила с фильмом и ноги ее не будет на площадке.

– Но самая главная, финальная сцена еще не снята! Гнев Леверн сменился недоумением – дочь никогда не вела себя так.

– По-вашему, я этого не знаю?! – огрызнулся Рик.

– Банни – профессионалка. По-видимому, вы сделали что-то такое, что заставило ее сказать подобные вещи!

Рик рухнул в кресло и закрыл лицо руками.

– Прошлой ночью мы ужасно поссорились… всю ночь ругались. Она не дала мне спать. Господи, эта стерва просто рехнулась!

– Но вчера все было так хорошо…

– Знаю! У нас был праздничный ужин. Я даже позволил ей выпить немного вина, впервые за все время. С самого начала съемок она вела себя как настоящий ангел!

Откинувшись на спинку, Рик поднял глаза на Леверн, по-прежнему неподвижно стоявшую перед ним.

– Это было вашей первой ошибкой. Банни плохо переносит алкоголь, – отрезала она. – Что было потом?

– Она настаивала, чтобы мы отправились в Италию и поженились, как только съемки будут закончены. Я объяснил, что это невозможно, потому что надо будет сразу же приступать к монтажу фильма. Я обещал владельцу прокатной конторы, что окончательный вариант будет готов к апрелю.

Леверн села, и продолжила за Рика сухим, сдержанным, саркастическим тоном:

– Тогда Банни сказала: прекрасно, можно пожениться здесь в Лондоне, и она будет готовить и вести хозяйство, пока вы работаете, и у вас начнется настоящий медовый месяц.

– Откуда, черт возьми, вы все знаете? – пораженно пролепетал Рик.

– Вы

такой жалкий, омерзительно самодовольный, надутый осел, просто смотреть противно. Неужели и в самом деле считаете, что можете контролировать эмоции женщины тем, что у вас болтается в штанах?!

– Нечего вываливать ваше мужененавистническое дерьмо, старая карга!

– Не сметь повышать на меня голос! – с мертвенным спокойствием процедила Леверн. – Я единственный человек, который может спасти вашу проклятую картину. Итак, что произошло?

– Я пытался урезонить Банни, но она не желала слушать никаких отказов. Сказала, что беременна и, если я хочу избежать скандала, должен жениться на ней.

Леверн, сузив глаза, задумчиво сказала:

– Странно… я в жизни не слышала, чтобы она кому-нибудь угрожала. Если Банни не может настоять на своем, она обычно злится на всех и начинает плакать. И что же вы на это ответили?

– Другого выхода не было, пришлось сказать правду. У меня жена и двое детей.

Это оказался именно тот случай, когда даже ко всему привыкшая, обладавшая мировоззрением закоренелого циника Леверн была потрясена двуличием мужчин.

– Я думала, между вами и женой все кончено, ведь вы получили развод!

Рик, глубоко вздохнув, уставился в стеклянную перегородку, за которой сновали члены съемочной бригады, то и дело искоса поглядывавшие на кабинет.

– Совершенно верно, но мы по-прежнему живем вместе и разлучаемся ровно на столько времени, сколько необходимо, чтобы снять фильм. В конце концов, это наше дело. Леверн, все, что я вам сейчас сказал, – строго между нами. Понятно? – объявил Рик, многозначительно понизив голос.

– Слушайте, вы, подонок, давайте-ка выясним кое-что! Поверьте, меньше всего на свете я хотела бы, чтобы вы женились на Банни! Итак, где, черт побери, эта ваша несуществующая семья?

– У меня ферма на юге Ирландии, – тихо признался Рик. – Моя жена разводит там лошадей. Она не любит городскую жизнь.

– Почему же в таком случае вы успели переспать со всеми исполнительницами главных ролей в своих картинах? – удивилась сбитая с толку Леверн.

– Это мой метод работы, – угрюмо пробормотал Рик. – Теперь жена это понимает, но не хочет быть моей официальной женой. Говорит, в глазах окружающих она выглядит полнейшей дурой.

– Наконец-то я узнала все.

– Послушайте, ваша дочь не может родить этого ребенка! Я знаю доктора в Найсбридже…

– Еще бы вам не знать! – прошипела Леверн и поднялась.

– Куда вы? – спросил Рик.

– Отыскать то, что осталось от моей дочери, и попытаться привести ее в чувство, так чтобы она смогла появиться на площадке в понедельник утром, собранная и готовая к работе. Сколько дней вам потребуется, чтобы закончить фильм?

– Пять… нет, лучше шесть… для верности. Только, учтите, не позволю, чтобы она ныла, страдала, выставляя меня негодяем только потому, что беременна, а я не желаю жениться!