На первых ролях

Коскарелли Кейт

– Иногда, милая, иногда. Будь готова к этому, и если будет не очень плохо – значит, тебе повезло. Но самое главное, делай то что он велит. Если скажет улыбаться – улыбайся. Если потребует, чтобы заплакала – плачь. Поняла?

– Но почему ты не можешь быть со мной, как на съемочной площадке? – жалобно спросил ребенок. Банни привыкла, что мать всегда рядом.

Леверн взглянула на встревоженное личико своей дорогой дочурки и почувствовала, как мужество покидает ее. Почти…

– Это невозможно, милая. Мистер Бейкер пригласил тебя одну провести ночь в его доме. Твоя мать ему не нужна.

– Но почему, мама, почему?

– У мистера

Бейкера свои причины, – ответила Леверн как можно убедительнее. – Ты должна знать, что очень многое зависит от твоего поведения сегодня. Помни – ты нравишься мистеру Бейкеру. Он очень влиятельный человек в Голливуде и пообещал твоей маме, что сделает тебя кинозвездой. Ты ведь знаешь, что это означает, правда?

Банни кивнула хорошенькой головкой и повторила слова, которые все пять лет упорно твердила ей мать:

– У звезды куча денег и много красивых платьев. Она живет в большом доме с бассейном и слугами.

– И? – подсказала мать.

– И все в мире знают и любят ее. Леверн кивнула:

– Верно. Ведь ты хочешь, чтобы все в мире знали тебя и любили?

– Наверное, да, – неуверенно протянула девочка. Но Леверн хорошо знала, как убедить дочь.

– И не забудь, что кинозвезда может купить щенка, который будет жить в ее комнате и спать в ее постели!

– Я назову его Мафин, – решила Банни. Личико девочки просветлело при мысли о том, что и у нее когда-нибудь будет собственный щеночек, которого можно гладить и ласкать.

Автомобиль остановился на круглой подъездной дорожке у входа в большой особняк в стиле Тюдоров. Навстречу вышел дворецкий. Сумерки сменились ранним зимним вечером; из окон и открытой двери струился теплый свет.

– Поцелуй мамочку и будь послушной девочкой, милая. Представь, что это еще один фильм. Ну, что ты собираешься делать?

– Буду сверкать, как, драгоценный камень, ведь ты так велела, мама, – ответил ребенок, но глаза Банни были полны слез, а голос дрожал.

– Верно, мое дорогое дитя. И помни: мама любит тебя больше всего на свете. Я приеду с утра пораньше забрать тебя, так что не волнуйся.

Прелестный ребенок поцеловал мать в щеку и нерешительно вышел из лимузина. Дворецкий улыбнулся и, нежно взяв девочку за руку, повел в дом. Проходя через огромный портал, Банни, в ужасе от разлуки, в последний раз оглянулась на мать; лицо девочки страдальчески исказилось.

– Думай о Мафине, дорогая, и не успеешь оглянуться, как настанет утро, – напутствовала мать.

Опустившись на мягкое сиденье роскошного автомобиля, который должен был отвезти ее домой, Леверн закрыла глаза и попыталась отбросить сомнения и наполнявшее душу отвращение. Она тоже проведет ужасную ночь, но в конце концов все жертвы окупятся. Ее дочь станет величайшей звездой Голливуда, легендой своего времени. И что Банни теряет? Всего-навсего иллюзии относительно мужчин и романтической любви. Но чем раньше девочка узнает правду, тем лучше.

ГЛАВА 2

1949 год.

Леверн Томас швырнула на рычаг трубку белого телефона, стоявшего на ночном столике, и изо всех сил нажала кнопку вызова дворецкого, вымещая злость и разочарование на маленькой медной пуговке. Через минуту в дверь постучали.

– Войдите! – резко крикнула она, меряя шагами комнату. Как поступить? Что предпринять? Один неверный шаг – и все потеряно.

– Что прикажете, мэм? – спросил с легким английским акцентом толстеющий лысый дворецкий.

– Хью,

велите Рэндолфу подвести «роллс», нет, лучше «олдс-мобиль» ко входу, и пусть проверит, достаточно ли горючего. Мне необходимо кое-куда съездить, и я не желаю стоять посреди дороги, потому что бензина не хватит!

– Не хотите, чтобы он сел за руль? – с любопытством спросил Хью. Хозяйка редко выезжала без водителя.

– Ни к чему, – отрезала она, и слуга понял, что мадам чем-то очень расстроена.

– Мэм, я ничем не могу помочь? Кажется… Леверн уже хотела сказать дворецкому, чтобы тот не лез не в свое дело, но Хью был верным и преданным слугой в течение шести лет и не раз доказывал, что может действовать умно и осторожно.

– Хью, мне только что позвонили со студии. Видели, как Банни входила в мотель в долине Сан-Фернандо. С ней был этот омерзительный поддонок Тимми Хортон.

– Как на студии пронюхали об этом?

– Портье узнал ее и позвонил Луэлле. [1] Та, конечно, не теряя ни минуты, связалась с Гордоном Бейкером. К счастью, Бейкер в Лондоне, но его секретарь тут же известила меня. Нужно вытащить Банни оттуда, прежде чем станет известно остальным.

– Послушайтесь моего совета, мэм, пусть Рэндолф вас отвезет. Если этот Хортон начнет скандалить, вам будет необходима поддержка. Такой, как Рэндолф, не позволит шутить с собой, и, кроме того, он хорошо относится к мисс Банни и ни за что не даст причинить ей зло.

1

Луэлла Парсонс, известная журналистка, специализирующаяся на сплетнях из жизни звезд.

– Возможно, вы правы, – согласилась Леверн. В самом деле, кого она пытается одурачить? Слуги знали о всех неприятностях, которые за последние два года Банни доставляла матери. С тех пор как ей исполнилось шестнадцать, девочка вела себя невыносимо, ускользая из дома при каждом удобном случае.

– Возьмите «роллс», мэм. Пусть этот глупый маленький негодяй знает, с кем имеет дело.

– Спасибо, Хью. Я так и сделаю.

Подойдя к встроенному шкафу, Леверн вытащила костюм от Шанель. Хотя они с дочерью последние девять лет ни в чем себе не отказывали, Леверн не поправилась ни на грамм, приталенные костюмы от Коко Шанель, с яркими пуговицами, отделкой по вороту, лацканами и бижутерией, очень ей шли.

Не так-то легко воспитывать ребенка, ставшего любимицей Америки, а когда девочка повзрослела, держать ее в руках стало еще труднее. Куда исчезло милое послушное дитя? Его место заняла капризная, скрытная девочка-подросток, ненавидевшая ограничения, накладываемые профессией и титулом звезды, и зачастую, казалось, готовая на все, лишь бы уничтожить свою репутацию и карьеру.

Сидя на заднем сиденье «роллс-ройса», направлявшегося вверх по каньону, мать Банни пыталась выбросить из головы мысли о том, в какую ярость придет Гордон, когда узнает обо всем. Сколько раз за последние два года он звонил и бранил Леверн за Банни. Гордон, не тратя слов, прямо объяснил, что все должны считать Банни девственницей. Когда наступит подходящее время выдать кинозвездочку замуж, Бейкер хотел, чтобы публика верила: к алтарю пойдет непорочная голубица, и белый свадебный наряд не будет замаран. Он предупредил Леверн, что при малейшем скандале – самом крошечном – с карьерой Банни будет покончено.