На перепутье

Следы на Снегу

– Думаешь, Марк? – я взглянул на него.

– Кто ж еще. Пойдем, остановим его, пока не сбежал.

Он поднялся и легко зашагал к двери. Я медленно последовал за ним.

– И куда это ты собрался? – Марк вздрогнул, услышав строгий голос Августа.

– Не ваше дело, – огрызнулся он. В его руках была куртка, он уже собирался выйти за дверь, – Я взрослый, иду, куда хочу и когда хочу. Вы не имеете права меня здесь удерживать.

– А вот и имеем, – Август подошел к нему вплотную, – Особенно когда ты собираешься сделать глупость.

– Марк,

остановись, – я старался говорить спокойно, чтобы не допустить очередного конфликта с братом.

– Иначе что? Снова меня ударишь?

– Если понадобится, то да.

Марк вдруг рывком распахнул дверь и стремительно выбежал из квартиры. Я опередил Августа и понесся вниз по лестнице. Наверное, грохот наших шагов, отдававшийся эхом во всем подъезде, перебудил всех жильцов, время было раннее. Марк довольно быстро оказался внизу, но замешкался у двери, он еще не привык обращаться с кодовыми замками. Пока он в отчаянии шарил по стене в поисках заветной кнопки, я настиг его. Домофон запищал, тяжелая дверь стала медленно открываться, я прыгнул и сбил брата с ног. Марк отбивался, что-то кричал, но я крепко держал его, заломив руки за спину, пока не подоспел Август. Вдвоем мы отконвоировали младшего обратно в квартиру Павла.

– Какого черта ты устроил, Марк! – я сорвался на крик. Захлопнул дверь с такой яростью, что дрогнули тонкие стены. Я уже не мог сдерживаться, меня охватило бешенство, Охотник крепко стоял на сильных лапах, в его глазах зажегся знакомый огонь. Август, пытаясь успокоить, положил мне руку на плечо – я дернулся и скинул ее.

Марк, заплаканный, злой, охрипший, стоял передо мной, его кулаки были упрямо сжаты.

– Ты умеешь только бить и запугивать! Посмотри на себя! Ты же зверь!

Август покачал головой:

– Послушай, не надо так со своим братом…

– Он мне не брат! – выпалил Марк.

Рана ожгла так, что от боли потемнело в глазах. Меня вновь захлестнуло валом неудержимой ярости. Это было как временное помутнение, ночь, внезапно наступившая посреди ясного дня – я едва осознавал, что делаю. Пришел в себя от резкого окрика Августа:

– Вы, оба, прекратите!

Кто-то растаскивал нас в разные стороны, кажется, меня удерживали Кирилл с Павлом, а Марк пытался вырваться из хватки Августа, что-то продолжая кричать.

Я обмяк – последние силы ушли на этот бесполезный приступ бешенства. Бессонная ночь, усталость, переживания, боль… Этот город всего лишь за сутки превратил меня в озлобленное существо, жаждущее разрушения. Марк был прав.

– Успокоились? – Август внимательно оглядел нас. Я сидел на полу, прижав ладонь к ране, чувствуя, как ткань набухает от крови.

– Алек, покажи, что там у тебя, – Кирилл с трудом оторвал мою руку, задрал футболку и охнул, – Швы разошлись.

Мне хотелось только одного – лечь на пол, прижаться горящей щекой к прохладе линолеума и забыться…

– Вставай, надо сменить повязку, – но вместо

этого пришлось подниматься на ноги, идти на кухню и вновь стискивать зубы.

– Я сейчас сбегаю в ближайшую аптеку, она уже должна открыться, – Павел стоял в дверях, натягивая куртку, – Вернусь через десять минут, потерпи чуть-чуть.

Я кивнул. Мне было все равно.

За окном занималось утро. Марк сидел за столом, понурив голову, с несчастным видом, перед ним дымилась чашка с кофе. К счастью, я не причинил ему большого вреда. Остатков сил хватило лишь на рывок да на вялые попытки нанести удар. Зато Марк сполна выместил свой гнев, и хотя моя память милосердно стерла нашу постыдную потасовку, я чувствовал, что обзавелся новыми ссадинами и синяками.

Павел вернулся быстро, и я наконец принял лекарство. Оно подействовало не сразу, только сейчас, спустя полчаса, я почувствовал, как красная пелена боли рассеивается.

– Машина будет через десять минут, – Август отложил телефон, – Собирайтесь.

– Я остаюсь, – мой голос прозвучал неожиданно глухо.

– Не сходи с ума. Мы не можем уехать без тебя, да еще когда ты в таком состоянии, – Кирилл бросил в мою сторону недовольный взгляд.

– Мне нужно переговорить с тем человеком, о котором говорил Марк. Может, он знает, где Айзек.

– Как ты себе это представляешь? Ты не можешь к нему просто так подойти, – возразил младший.

– С чего бы это? Он ведь всего лишь общественник или что-то в этом роде, – изумился Павел.

– У него охрана. И он никогда не ходит в одиночку.

– Что, так боится за свою жизнь?

– Да. Особенно после вчерашнего.

– Я найду способ, не волнуйся…

– Алек, мне кажется, это неразумно, – проговорил задумчиво Август, потом неожиданно добавил, – Я остаюсь с тобой. Вы двое возвращайтесь в деревню.

– Ты уверен? – мне не хотелось впутывать его в это дело, – Я могу и сам разобраться. Не впервой.

– Он меня знает, Айзек нас познакомил, давно это было, но он должен помнить. И если что-то пойдет не так, всегда хорошо иметь прикрытие. А сейчас многое может пойти не так, сам понимаешь.

– Если ты присмотришь за Алеком, я не против, – Кирилл потянулся, – Ну и ночка выдалась. Вы не могли обождать со своей дракой, а? Так и не дали выспаться.

– Ладно, если все решено, пойду, немного отдохну, разбудите меня, когда такси приедет.

Боль наконец-то улеглась, и я с наслаждением вытянулся на кровати. Сон навалился на меня сразу, словно придавил тяжелым ватным одеялом.

***

Когда я проснулся, в комнате было темно. Кто-то плотно задернул шторы. Поднял руку, взглянул на засветившиеся часы – почти обед. С трудом выпутался из пледа, в который меня завернули. Таблетки еще действовали, в голове с тихим гулом перекатывались воспоминания о прошедших сутках. Во рту было сухо и нехорошо. Я поднялся и медленно прошел на кухню, там слышались голоса.