На острове
Шрифт:
Мы довольно долго оставались в воде, а когда вышли на берег, Анна отвернулась от меня и оделась. Опять прогулялись до хлебного дерева, но на земле не оказалось ни одного плода. Анна забралась мне на плечи, и когда я пытался держать ее ровно, сжимая бедра, перед глазами словно наяву нарисовались обнаженные ноги учительницы.
Анна сбила два фрукта. Есть почти не хотелось, что странно, поскольку я уже должен был умирать от голода. Анна, видимо, тоже не чувствовала голода: она не стала есть свой плод, а лишь высосала из него сок.
Когда солнце село, мы растянулись на пляже,
– Сердце что-то очень быстро колотится, – заметил я.
– Признак обезвоживания, – пояснила Анна.
– А еще какие признаки есть?
– Потеря аппетита. Неспособность пописать. Сухость во рту.
– Все как у меня.
– И у меня.
– И сколько мы сможем продержаться без воды?
– Дня три. Может быть, меньше.
Я попытался вспомнить, когда пил в последний раз. Может, в аэропорту Шри-Ланки? Во время дождя удалось проглотить чуть-чуть влаги, но этого явно недостаточно, чтобы остаться в живых. Я до смерти перепугался, поняв, что наше время на исходе.
– А что насчет того пруда?
– Плохая идея, – нахмурилась Анна.
Никакого смысла озвучивать напрашивающуюся мысль: если придется выбирать между хоть какой-то водой из лужи и смертью от жажды, то нам все равно придется пить эту жижу.
– Завтра они прилетят, – сказала Анна, но непохоже, что сама в это верила.
– Надеюсь.
– Мне страшно, – прошептала она.
– И мне.
Я перекатился на бок, но еще долго не мог заснуть.
Глава 5 – Анна
День третий
Проснулись мы оба с головной болью и тошнотой. Съели пару плодов хлебного дерева. Я думала, меня тут же вывернет, но удалось удержать в себе пищу. Хотя силы были на исходе, мы вернулись на пляж и решили снова попытаться развести огонь. Я верила, что сегодня над нами наверняка пролетит самолет, и знала: огонь лучше всего поможет спасателям нас заметить.
– Вчера мы все делали неправильно, – сказал Ти-Джей. – Перед сном я думал об этом и вспомнил, как в одной передаче парню дали задание добыть огонь. Вместо того чтобы тереть две палочки друг об друга, он вращал одну палочку в углублении другой. Есть идея. Посмотрим, удастся ли раздобыть все, что нужно.
Пока его не было, я собрала все, что могло загореться, если получится извлечь искру. Воздух был таким влажным, что единственным сухим местом на острове оставался мой рот. Все, к чему я прикасалась, на ощупь казалось мокрым, но в конце концов я нашла под цветущим кустом немного сухих листьев. А еще, вывернув карманы джинсов, обнаружила комочек спутанных ниток и пуха и добавила их к труту.
Ти-Джей вернулся с палочкой и небольшим куском древесины.
– У тебя в карманах есть какой-нибудь пух? – спросила я. Он вывернул карманы, соскреб с подкладки пух и протянул мне.
– Спасибо. – Я смастерила из листьев и пуха подобие гнезда. А еще собрала немного веточек и влажных зеленых листьев, которые добавят дыма.
Ти-Джей сел и поставил палочку вертикально,
– Что ты делаешь? – заинтересовалась я.
– Пытаюсь сообразить, как ее вращать. – Он с минуту смотрел на конструкцию. – Вроде тот парень из телевизора пользовался леской. Жаль, что я сбросил туфли, шнурки бы пригодились.
Мальчик попробовал одной рукой крутить палочку, но вращать ее достаточно быстро не получилось. По лицу Ти-Джея сбегали ручейки пота.
– Это невозможно, черт возьми, – пожаловался он, прервавшись на короткий передых.
Со свежими силами он принялся тереть ладони друг о друга, зажав палочку между ними. Так она вращалась намного быстрее, и Ти-Джей быстро приноровился к ритму. Спустя двадцать минут в ямке, которую он пробурил в бруске, образовалась крошечная кучка черной пыли.
– Смотри! – обрадовался умник, когда вверх поднялась тонкая струйка дыма.
Вскоре дыма стало намного больше. Пот заливал глаза Ти-Джея, но он не переставал вращать палочку.
– Дай трут.
Я села рядом с ним и затаила дыхание, глядя, как мальчик осторожно дует на дымящуюся ямку. Палочкой он аккуратно достал тлеющий красный уголек и перенес его на гнездышко из сухих листьев, пуха и ниточек. Затем взял трут, поднес ко рту, медленно подул, и тот загорелся прямо в руках. Ти-Джей уронил его на землю.
– Боже мой! – воскликнула я. – У тебя получилось!
Мы навалили на крохотный костерок щепок. Огонь быстро разгорался, пожирая ранее собранные мною веточки. Затем пришлось бежать за дровами, и уже когда мы возвращались к костру с охапками веток, небеса разверзлись и грянул ливень. За несколько секунд наш костер превратился в промокшую груду обугленных палок.
Мы смотрели на остатки костра. Хотелось расплакаться. Ти-Джей рухнул на колени на песок. Я села рядом, и мы дружно задрали головы, пытаясь поймать на язык дождевые капли. Дождь шел довольно долго, и сколько-то воды успело попасть мне в горло, но думала я лишь о драгоценной влаге, поглощаемой песком.
Я не знала, что сказать Ти-Джею. Когда ливень закончился, мы легли под кокосовой пальмой, не пытаясь разговаривать. Прямо сейчас было невозможно развести новый костер, потому что все промокло, и мы задремали, чувствуя вялость и уныние.
Проснувшись ближе к закату, мы уже не хотели есть плоды хлебного дерева. У Ти-Джея не было сил разводить новый костер, да его и не сохранить без какой-нибудь крыши над головой. Сердце ухало в груди, конечности подергивались, и я больше не потела.
Когда Ти-Джей встал и куда-то побрел, я последовала за ним. Понимала, куда он направился, но не могла заставить себя остановить его. Мне тоже туда хотелось.
Дойдя до пруда, я встала на колени на берегу, зачерпнула немного жидкости и поднесла ладонь ко рту. На вкус вода была ужасной, теплой и солоноватой, но мне тут же захотелось еще. Ти-Джей опустился рядом со мной и начал пить прямо из пруда. Начав, мы уже не могли остановиться. Напившись вволю, рухнули на землю. Показалось, что меня тут же стошнит, но удалось сдержать рвотный позыв. Вокруг роились москиты, и я шлепала себя по лицу, отгоняя насекомых.