На острове
Шрифт:
– Всего лишь потому, что пока не порвала с ним на самом деле.
– Возможно, Анна, это и впрямь хорошая идея – какое-то время побыть одной. Разложить все по полочкам и определиться, чем ты хочешь заниматься дальше.
– Мне необязательно тосковать в одиночестве и дожидаться, пока Джон созреет, Сара. Может, улучу минутку и найду кого-то, кому от жизни нужно то же, что и мне.
– Отличный план. – Она допила свою «маргариту» и улыбнулась. – Посмотри на себя, летишь в экзотический рай просто потому, что ничего тебя здесь не связывает. – Сестра вздохнула. – Хотелось бы мне отправиться с тобой. За последний
2
Аквариум Джона Г. Шедда – публичный океанариум в городе Чикаго, штат Иллинойс. Открыт 30 мая 1930 года. В аквариуме представлено свыше 25000 экземпляров рыб, и одно время он был крупнейшим закрытым аквариумом в мире. Аквариум Шедда также был первым расположенным на суше аквариумом с постоянной коллекцией рыб, живущих в морской воде. Входит в состав парка, известного как Музейный кампус Чикаго, куда также входят Планетарий Адлера и Музей естественной истории им. Филда.
Сара совмещала замужество, материнство и полный рабочий день. Путешествие одной на тропический остров, наверняка, казалось ей неземным блаженством.
Мы оплатили счет, и по дороге к электричке я удовлетворенно подумала, что, возможно, хотя бы на этот раз мне повезло немного больше, чем сестре. Что в моей жизни есть свои положительные аспекты, и к ним определенно относится свобода при желании провести лето на красивом острове.
Но сейчас это преимущество таковым не казалось.
Голова болела, желудок урчал, и я никогда в жизни не испытывала такой жажды. Дрожа от холода, прижимаясь ухом к спасательному жилету, я пыталась не гадать, как скоро спасателям удастся нас найти.
Глава 4 – Ти-Джей
День второй
Я проснулся на рассвете. Анна уже не спала, а сидела на песке рядом со мной и смотрела на небо. Мой желудок урчал, а во рту пересохло и совсем не было слюны.
Я сел.
– Привет. Как твоя голова?
– Еще болит, – отозвалась Анна.
Ее лицо тоже было не в лучшей форме. Опухшие щеки покрыты фиолетовыми синяками, а под волосами запеклась кровь.
Мы добрели до хлебного дерева, Анна забралась мне на плечи и сбила два фрукта. Я чувствовал себя как-то вяло, и держать ее было тяжело. Анна слезла. Пока стояли под деревом, с ветки прямо под ноги свалился плод. Мы переглянулись.
– Так гораздо проще, – приободрилась Анна.
Мы убрали лежалые плоды от ствола, чтобы по возвращении, увидев фрукт на земле, знать, что его можно есть без опаски. Я поднял свежеупавший плод и очистил. На вкус сок был слаще, чем у сбитых, а мякоть жевалась не так туго.
Позарез требовался сосуд для воды, и мы пошли вдоль берега, высматривая пустые банки, бутылки, контейнеры – любую емкость, способную удержать в себе дождевую влагу. Не нашлось ничего, кроме обломков, похожих на остатки нашего самолета. Отсутствие мусора заставляло задуматься, а где мы вообще находимся.
Мы
– Можно отхлебнуть? – спросил я.
Анна встала на колени и опустила руку в жидкость. Поболтала кистью и сморщила нос от вони.
– Нет, слишком застоялась. Скорее всего, это пить небезопасно.
Мы пошли дальше, но так и не нашли никакого сосуда для воды и вернулись к кокосовой пальме. Я поднял кокос с земли и жахнул им по стволу, убедился, что скорлупа невредима и бросил орех на землю. От досады пнул дерево, но расшиб ногу.
– Провались оно ко всем чертям!
Если бы получилось расколоть кокос, мы бы выпили молоко, съели мякоть и получили бы прочную посудину.
Казалось, задумавшаяся Анна не заметила моего гнева. Она покачала головой туда-сюда и сказала:
– Не понимаю, почему мы до сих пор не видели ни одного самолета. Где же они? Где спасатели?
Я сел рядом с ней, тяжело дыша и потея.
– Не знаю.
Какое-то время мы молчали, погрузившись каждый в свои мысли. Наконец я очнулся:
– Как думаешь, может стоит разжечь костер?
– А ты умеешь? – встрепенулась она.
– Не-а. – Я всегда жил в городе и мог пересчитать все вылазки на природу по пальцам одной руки, и то все бы не загнул. И мы разводили огонь зажигалками. – А ты умеешь?
– Нет.
– Давай попробуем, – предложил я. – Кажется, времени у нас вагон и маленькая тележка.
Анна улыбнулась моей неуклюжей шутке.
– Хорошо.
Следующий час мы терли палочки. Прежде чем оставить это занятие, Анна сумела нагреть свою до того, что обожгла палец. Я продвинулся еще дальше – показалось, что потянуло дымком, – но огня так и не добыл. Руки ныли будь здоров.
– Сдаюсь, – вздохнул я, бросил палочки и вытер пот со лба подолом футболки, чтобы глаза не залило.
Припустил дождь. Я увлекся ловлей капель на язык, радуясь каждой малости, которую удавалось проглотить. Через несколько минут дождь кончился.
Потная кожа зудела. Я пересек берег, стянул с себя футболку и в одних шортах пошел навстречу волнам. Температура воды в лагуне напомнила ванну, но, нырнув с головой, я почувствовал, что остужаюсь. Анна последовала за мной и остановилась недалеко от воды. Села на песок, одной рукой удерживая длинные волосы над головой. Наверно, она совсем изжарилась в водолазке с длинными рукавами и джинсах. Пару минут спустя поднялась, поколебалась и сняла водолазку. Затем расстегнула джинсы, стянула их и пошла ко мне в одном черном лифчике и трусиках того же цвета.
– Представь, что я в купальнике, ладно? – сказала она, погружаясь в воду. Анна заметно покраснела и старалась не смотреть на меня.
– Конечно. – Я был так ошарашен, что еле смог внятно выговорить слово.
Сногсшибательное тело. Длиннющие ноги, плоский живот. Чумовая фигура. Конечно, это должно интересовать меня в последнюю очередь, но как тут удержаться и не заценить. А если вы подумали, что у меня нипочем не встал бы, учитывая голод, жажду и всю эту переделку, то вы ошиблись. Я отплыл от Анны и бултыхался подальше, пока не успокоился.