На острие
Шрифт:
Так вот в чем дело!
Я отскочила к окну, встала так, чтобы луна освещала целиком, как учил Ларс. И одним движением сбросила сначала толстовку, потом футболку.
– Прекрати! – Ларс оказался рядом, схватил за руки, не давая продолжить. – Что ты творишь?
– Сегодня такая безумная ночь… – я понимала, что он прав, но остановиться не могла. – Так дай же побезумствовать!
– Только белье не снимай, – попросил Ларс осипшим голосом. И отступил.
Пришлось подчиниться. Джинсы, кроссовки. Но не
– Замри!
Так и застыла вполоборота к окну, подняв руки, чтобы поправить волосы. Их пора было помыть, но темнота скрыла несовершенства.
Ларс рисовал.
Планшет мягко подсвечивал его лицо, а я была готова вечно любоваться этой линией скул, тонким прямым носом, твердым подбородком, всегда гладко выбритым.
Он был безумно красив, мой Ларс. Не то что я.
Но на его портретах я преображалась. Менялась. Становилась прекрасной.
Нестерпимо захотелось увидеть рисунок.
– Покажи, – бетон холодил ступни, но кого это волнует. Какая разница, замерзну или нет, когда там… такое!
Дыхание перехватило.
– Это… я?
Нет, определенно – нет! Потому что такое просто невозможно!
Огромная луна заглядывала в окно. Не знаю, как Ларс умудрился нарисовать прозрачные стекла, но они там были! Ловили призрачный свет, чтобы серебряным потоком вылить его на… богиню.
Высокая, прекрасная, далекая и… высокомерная в своей порочности. Идеальное тело и длинные волосы не скрывают безупречного изгиба спины. И мне сейчас неважно, что на самом деле ношу короткую стрижку, потому что это… все-таки я.
Недосягаемая звезда. Совершенство.
Неужели он действительно видит меня… такой?
На глаза навернулись слезы. Из груди вырвался всхлип, который заставил Ларса поднять глаза от планшета.
– Что случилось? Лара, ты же вся дрожишь! Руки ледяные. Ну-ка!
Он усадил меня в нагретое им самим кресло, укутал в плед. И притащил горячий кофе, пахнущий куриным бульоном:
– Подостыло уже, чай не заварится. Подожди, я принесу твою одежду!
И от этой заботы становилось сладко и больно, так что я не могла остановиться и плакала, плакала, плакала… А Ларс снова укачивал, как маленького ребенка, целовал в мокрые щеки и называл себя идиотом.
От этого тоже становилось хорошо.
Когда небо за окном посветлело, Ларс посмотрел на часы – откуда в логове взялся механический монстр с маятником, не знал никто.
– Я тут подумал… В художке всегда нехватка моделей, а у тебя фигурка – закачаешься. И позируешь как надо. Конечно, не бог весть что, платят копейки, но хоть что-то…
– Спасибо! – еще вчера я не знала, как и на что буду жить, а теперь в безнадеге появился хоть какой-то
– Главное, там документы не спрашивают.
Это было определяющим. Куда мне сейчас официально оформляться, с лицом, засвеченным на телеканалах.
– А если меня узнают?
– Всем пофиг. Говорю же – хороших моделей нет, рисуем уродцев. Людой поймет, что если сдаст тебя, снова будет пялиться на стариков и жирных телок. Ну? Рискнешь?
– Рискну!
Все равно выхода не было.
– Вот и ладненько. Одевайся, а я сгоняю за завтраком и позвоню родителям, чтобы не волновались. И пойдем жилье искать, иначе с тобой рехнуться можно.
– Тебе же на работу!
– Обойдутся денек, – отмахнулся Ларс. – Знаешь, чувствую себя семейным человеком… уже и квартиру ищу!
Из окна хорошо было видно, как парень преодолевает маршрут. Неужели он действительно любит? Настолько, что готов поселиться в этой проклятой заброшке, лишь бы уберечь от опасности? И работу почти что нашел, сама бы я ни за что не догадалась.
Теперь можно было зажечь конфорку не боясь, что кто-то увидит отблеск пламени. Вскипятить чайник, достать галеты и вчерашние бутерброды.
Неужели это… навсегда? Вот так прятаться, вздрагивать, подозревать всех и вся?
С чашкой чая я снова подошла к окну.
Небо стремительно светлело, избавляясь от остатков ночи. От понимания, что еще несколько часов назад я хотела покончить с собой, стало жутко. Чтобы отвлечься, включила планшет и пролистала рисунки.
У Ларса талант. Для того, чтобы брать уроки в убогой художественной школе, он пашет как проклятый. А теперь еще меня готов содержать, а значит, лишать себя чего-то очень важного. Возможно, мечты.
Допустить такого я не могла.
А если повторить ночную вылазку?
От этой мысли стало по-настоящему страшно. Дура! Кто-то разрушил твою жизнь, а теперь уничтожает будущее единственного близкого человека. Покорно проглотить и исчезнуть?
Я перевела взгляд на призрачное отражение в стекле.
– Ты спустишь это ему с рук?
Ну уж нет!
Но чтобы противостоять саро, нужны связи. А значит, я просто обязана сдать чертов Экзамен, потому что другой возможности получить престижное образование и выбраться из этой дыры нет.
– Какой Экзамен? – ухмыльнулось отражение. – Ты объявлена в розыск!
– Значит, куплю новые документы.
– На какие шиши? – не унималось мое второе я. – На те, что заработаешь в дыре под названием «художественная школа»?
Все верно. Чтобы исчезнуть и возродиться под другим именем, нужны деньги. Много денег. Легально столько не заработать.
– Хватит!
Я подышала на стекло. Отражение пропало, скрывшись за крохотными капельками.
Вот бы так же легко было заставить исчезнуть убийцу!