На острие
Шрифт:
Наверное, я ударила слишком сильно — нижняя губа кровит.
Кен замирает, ледяной глыбой:
— Простите, госпожа. Я забылся.
И, поняв что-то, сползает на пол.
В деревянных гэта неудобно ходить. Зато очень приятно вдавить твердые подошвы в подставленную спину. Тихий стон заставляет дрожать в предвкушении, но удовольствия не доставляет: я не добилась желаемого.
— Хватит придуряться, — жестом велю Кену занять свое место. — Отвечай!
— Может, мне лучше обратно?
Он
Не выйдет!
Вдох. Выдох. Снова вдох. Раз, два, три…
Считаю до десяти и поворачиваюсь к своему врагу:
— Думаешь, у тебя получиться?
— Саро умеют терпеть боль, госпожа.
— И предавать.
Что? В глазах, где только что плескалась насмешка, теперь горит ненависть? Я… права?
Среагировать не успеваю — резкий писк заставляет Кена вскинуть руку. Сейчас коммуникатор для него важнее целого мира.
Миг, другой. Отани бледнеет так, что впервые пугаюсь за его здоровье. Палец, которым он давит на кнопку, дрожит и срывается.
— Что случилось? — мне страшно. До тошноты, до визга.
Кен не отвечает. Он просто игнорирует меня. И отдает приказ кортежу остановиться.
72
Что происходит?
Меня игнорируют. Кен просто вышел, и на его место тут же уселся другой телохранитель. А Кен — я видела — нырнул в машину сопровождения. Через мгновения она развернулась и помчала в обратную сторону.
Это уже не шутки. Кажется, случилось что-то по-настоящему серьезное. Может, с дедом беда?
Но телохранитель, хотя и держался почтительно, на вопросы не отвечал. Только кивал, как болванчик. Даже старался улыбнуться — выходило плохо, и эти потуги лишь усиливали тревогу.
— Что, так и будешь в молчанку играть? — спросила, уже почти сдавшись. Дождусь Кена и спаси его боги, если он решит отмолчаться.
Телохранитель продолжал улыбаться. А потом резко вздернул руку с платком к носу. Мне же в лицо ударила вонючая струя.
Очнулась в небольшой комнате. Голова болела, словно я пила всю ночь, во рту тоже — как будто после попойки. Что произошло?
Попытка вспомнить отозвалась тошнотой, но встать, чтобы добраться до туалета, не получилось. Зато появился тазик. Я с трудом посмотрела на помощника: лицо незнакомого саро не выражало никаких эмоций.
— Где Кен?
Это мой голос? Как гвоздем по стеклу.
Вместо ответа, мне сунули стакан воды. Какой же она оказалась вкусной!
Напившись, я откинулась на подушку и переспросила:
— Где Кен?
Саро не ответил. Отошел к двери и замер живой статуей. Снова пленница? Ну, только появись, Кен Отани! Я тебе устрою!
Что делать, решить не успела. Коммуникатор саро пискнул и в комнату вошли двое.
Вот только бывшего
Стоп! Почему Менети здесь? Или…
Меня снова похитили!
Чувствовать себя переходящим кубком было неприятно. Но сил на истерику не осталось.
— Рад, что с вами все в порядке, — Джун придвинул стул вплотную к кровати. Рокано остался стоять.
Отвечать не хотелось. Хотелось умереть. Но эти двое считали по другому:
— Признаться, я огорчился, — продолжил Глава Второго Клана, — когда пришла весть о том, что моя невестка погибла. Что касается Рокано, то он был в отчаянии!
Бывший жених все это время старательно делал счастливое лицо. Еще бы! Со мной захватить власть над Кланами куда проще! Только… почему-то этого уже не хотелось.
Нет, мечты отомстить никуда не делись. Но другим способом. Тем более что эти двое каким-то образом давили на Ларса. Как — пока не знала, но выясню обязательно.
— Когда вы вернулись, — господин Джун предпочел умолчать, каким образом, — мы немедленно собрали совет и решили, что свадьбу больше нельзя откладывать. Не беспокойтесь, госпожа Лара, все будет согласно законам и традициям, подготовка в самом разгаре. Церемония назначена на сегодняшний вечер.
Я не желала ни слышать такие новости, ни видеть тех, кто их принес. Но все, что смогла, это закрыть глаза.
— Госпожа Лара, вы слышите?
— Пожалуйста, не так громко. Боюсь, сегодня не выйдет — я на ногах не стою.
— Ну, сидеть-то вы сможете, — жестко ответил старший Менети и стало ясно, что он не за здорово живешь так долго удерживал власть.
— Нет. Тошнит!
И я наклонилась к тазу.
Мужчины смотрели в сторону. Когда смогла дышать, господин Джун вздохнул:
— Придется потерпеть. Конечно, мы сделаем все возможное, чтобы облегчить состояние, но…
Я лежала с закрытыми глазами, но шорох этих шагов услышала бы где угодно: в комнату вошла госпожа Ая.
Я обрадовалась. Может быть, он прогонит этих балаболов, каждое слово которых отдается в голове жуткой болью? И найдет какое-нибудь лекарство, чтобы меня уже перестало выворачивать при малейшем движении!
Госпожа Ая остановилась возле кровати и только поклонилась, когда уходящие мужчины велели:
— Приведи ее в порядок. Чтобы никто ничего не заподозрил!
Вот теперь я испугалась по-настоящему. До этого муть в голове и боль не позволяли оценить последствия похищения.
— Нужно вывести токсины. Я поставлю капельницу.
От бутылки с лекарством к моей руке протянулась прозрачная трубка. Постепенно марь перед глазами рассеивалась и боль отступила.
— Вот и хорошо, — госпожа Ая измерила мне давление. — Вот и отлично. Еще немного, и можно будет начинать.