На краю

Эрмиш Ана

Денис едва зубами не заскрипел от злости, и я уже начала жалеть, что позвала Влада с собой — только скандала здесь не хватало.

— Да он просто завидует, — я расплылась в широкой улыбке, и Денис бросил на меня едва ли не обиженный взгляд.

— Чему это? — хмыкнул он.

— Вот этому, — я повернула Влада к себе лицом и поцеловала.

Он тут же ответил мне, не сомневаясь ни секунды. Словно только и ждал, когда я это сделаю. И притянул меня к себе, обхватив рукой за шею с таким напором, что я забыла обо всем на свете. О том, зачем вообще

поцеловала его, что вокруг нас есть ещё люди. А самое главное о том, что влюбляться в него очень плохая идея.

16

Как же я боюсь каждой рваною раной

Бегу быстрее и живее становлюсь

Ведь страшней всего для меня, как ни странно

В двух океанах ясных глаз твоих тонуть

Как же я боюсь!

(Порнофильмы "Я так боюсь")

— Полина, ты в порядке?

Я привалилась к фонарному столбу и прикрыла глаза. Мир вокруг меня медленно кружился — последний коктейль точно был лишний. Если дышать поглубже, должно стать лучше. Я сделала несколько очень глубоких вдохов, и карусель вокруг начала понемногу замедлять свой бег.

— Полина? — Влад снова позвал меня и подошел поближе.

— Все нормально, — я улыбнулась. — Просто эта планета вращается слишком быстро.

Он усмехнулся и притянул меня в свои объятия. Я с готовностью рухнула в них, с радостью оставив холодный металл столба. Прижиматься к его груди всё-таки значительно приятнее.

— Это ничего, — проговорил он, — если рядом есть кто-то, готовый поддержать.

Я крепко обняла его, сомкнув пальцы на спине в замок. Даже если в него сейчас снова неожиданно вселится дьявол и прогонит меня, я его не отпущу. Ни за что, ему придётся сначала расцепить мои руки.

— Сейчас приедет такси. Я отвезу тебя домой.

— Зачем? Я не хочу домой! — я подняла на него взгляд.

— А куда ты хочешь?

— К тебе.

Он глубоко вздохнул.

— Ты уверена?

— Конечно, я уверена! Что за вопрос? А вот уверен ли ты?

— Я… — он замялся.

— Значит, нет?

— Ты не понимаешь, Полин.

— Так объясни! Объясни, какого черта с тобой творится! Потому что мне это порядком надоело. Если я тебе не нравлюсь, скажи об этом прямо. К чему это все?

— Ты мне нравишься, очень.

Я вырвалась из его объятий и отступила на пару шагов назад. Еще несколько секунд назад я была готова прижать его к себе и ни за что не отпускать, но несколько неосторожно брошенных им слов вызвали у меня приступ злости. Я делаю шаг вперёд — он два назад. Я не могу его понять. Так отчаянно пытаюсь, но не могу.

— Тогда к чему весь этот цирк?

— Прости. Я просто не хочу сделать тебе больно.

—

Ты думаешь, ты не делаешь больно прямо сейчас? — я даже с каким-то наслаждением отметила, как его глаза потемнели. — Я понимаю, что едва ли с тобой будет просто и, поверь, на многое готова. Но ты совсем не хочешь мне помочь! Мы словно играем в "горячо — холодно". Это уже даже не смешно. Думаешь, так будет продолжаться бесконечно? И я буду покорно ждать, пока ты разрешишь мне приблизиться к тебе еще на один шаг? Знаешь, что? Или ты перестаешь сомневаться, или проваливай! Раз и навсегда.

Он отвел взгляд и уставился куда-то в асфальт под моими ногами, засунув руки в карманы джинс. Между нами повисло молчание. Настолько долгое, что начало казаться — он не ответит. Наконец, он тихо произнёс:

— Я хотел бы остаться с тобой, правда. Но ты разочаруешься, обязательно. Я не способен сделать тебя счастливой, я себя-то не могу. Я погряз с головой в каком-то дерьме, и не хочу прихватить и тебя с собой. Ты все равно исчезнешь, и я не хочу, чтобы кто-то из нас остался с разбитым сердцем.

— Откуда ты знаешь? С чего решил, что я уйду, исчезну? Ты сам не знаешь, на что ты способен. Люди могут многое, главное — верить в них и не отталкивать.

Возле нас затормозила машина, но мы едва посмотрели в ее сторону. Влад не отвечал, а я не сводила с него глаз. Пауза затянулась, и я почувствовала, как глаза наполняются слезами. Все и так было понятно, без слов. Я резко дернула на себя заднюю дверь машины.

— Доберусь сама, не нужно меня провожать, — и захлопнула ее, оставив его стоять в одиночестве на улице.

***

В какой момент моя жизнь разлетелась по кусочкам? Я будто бы падал в замедленной съёмке, но никак не мог долететь до дна. Оно где-то вдали, и его едва можно разглядеть за густым туманом. Но сегодня удалось — я оказался, как никогда, близок ко дну.

И мало кто мог заподозрить, что внутри у меня чёрная дыра, настолько огромная, что её хватило бы, чтобы затянуть пару вселенных.

Неужели мне было мало купаться в ненависти к миру, пускать по жилам ярость, жить во имя злобы? Мало навсегда потерять веру в людей и любовь, бояться даже возможности подпустить кого-то ближе? Теперь к этому добавилась ненависть к себе, и она жгла так сильно, что все, бывшее до нее терпеть казалось чем-то нереальным.

Как я мог ее обидеть? Ее, которую хотелось спрятать от всего мира, чтобы она никогда не узнала, что это такое — боль и разочарование. Как можно было ее отпустить? Тогда, когда больше всего хотелось быть рядом.

Она права — нужно просто поверить. Всего-то довериться ей, открыться, перестать заведомо ожидать ножа в спину. Перестать ждать того момента, когда уйдёт. Это так просто, но, в то же время, невероятно сложно.

Перестать бояться. Я не готов сознаться даже самому себе, насколько мне страшно. Я просто боюсь. Этот страх идет из самой души, настоящий, животный, заставляющий все инстинкты в ужасе прижаться.