На краю
Шрифт:
Когда настал мой черед, я ещё ощущала легкую слабость в мышцах, от которой слегка пошатывалась, но это не помешало с улыбкой выйти к судьям. Ничего не видящими перед собой глазами уставилась в пустоту и с первым звучанием трека растворилась в нем.
Старалась следовать четко продуманным и отрепетированным движениям. С каждым, удачно выполненным элементом, возрастала уверенность в себе и своих силах. Взгляд невольно сфокусировался на дверном проеме, в котором прошлый раз я заметила Артёма и… случайно оступилась. Мне показалось,
Музыка продолжала звучать. Я же застыла посреди сцены и хватала ртом воздух, словно задыхалась. Это действительно был Зотов, который даже на значительном расстоянии наводил такой негатив своим нездоровым взглядом, что я просто застыла столбом.
Меня перестали волновать зрители, было пофиг на недовольство Алёны и злорадные смешки за спиной. Хотелось просто исчезнуть, скрыться подальше от этого больного интереса.
Выбежав в коридор я почувствовала, как ко мне подскочила Мельникова и стала подталкивать к раздевалке.
– Юль, там был Максим…
– Знаю, видела. Я говорила ему о выступлении. На меня он даже не взглянул. Но что тебе мешало станцевать? Ты так бомбически стартонула. У всех челюсти поотпадали и здрасьте, приехали.
Ну что я могла ей сказать? Как ещё пол часа назад была едва не изнасилована Зотовым и только чудом избежала этой участи? Нет, это останется при мне. Взамен я спросила о другом:
– Ты случайно не рассказывала Максиме о моих отношениях с Артёмом?
Подруга опустила глаза.
– Злата, я даже не поняла, как он и выудил у меня эту информацию. Я тогда была под градусом и практически ничего не помню. Меня не удивляли его расспросы о тебе, и я чисто случайно проговорилась о твоем знакомстве с Немцовым, и о том, что сейчас вы как бы встречаетесь. Но при чем тут это? Он что, пытается давить на Артёма через тебя?
– Всё может быть… Фотографии он отправил.
– Откуда ты знаешь?
– Какая разница! – я разозлилась на всех сразу: на Артёма, на себя и на болтливую подругу.
– Прости, - Мельникова виновато опустила глаза, - Я же не знала, что они братья, да и вообще, что он за экземпляр. Это чуть позже меня стали настораживать некоторые моменты.
– Какие именно?
– А не скажу. Ты ведь тоже не всё мне говоришь. Так что руководись истинной: меньше знаешь – крепче спишь. Слушай, - встрепенулась подруга, - а давай заедим в магазин и прикупим чего-нибудь сорокаградусного. Посидим по приезду, снимем, так сказать стресс, тебе так точно не помешает. Идет?
Смысла тут находиться я не видела. Выступление завалила, Юля уже отстрелялась. Предложение, конечно, не в моем стиле, но по-другому я не видела возможности разгрузить свою голову. Как я люблю говорить в последнее время – всё бывает впервые. Никто не заставляет напиваться, просто пообщаемся по
– Идет.
Переодевшись, я достала с сумки телефон. На экране высветилось пять пропущенных от Артёма и один от мамы.
Подождала, пока выйдем на улицу, и только там набрала маму. Старалась, чтобы голос звучал ободряюще.
В этот раз удалось провести пронырливую родительницу, так что один вопрос решен.
Дальше, я не знала, как поступить: перезванивать Немцову или ждать, пока ещё раз объявится. Если честно, то я даже не знала, что ему сказать. В результате забросила телефон на самое дно сумки.
По дороге в супермаркет вспомнились слова Артёма о том, что за Юлькой присматривают и что мне не о чем переживать. Так ли на самом деле? Я несколько раз оборачивалась назад, но никакой слежки за нами не замечала.
Мы долго не могли прийти к одной точке в выборе спиртного. В результате остановились на красном мартини Россо. К нему в компанию прикупили апельсиновый сок. С еды в холодильнике оставались мамины гостинцы. Так что всё выглядело вполне прилично.
– Злата, ты это, давай съешь хоть что-то. С непривычки рубанет, даже не почувствуешь, - с видом знатока поучала Мельникова.
– Всё под контролем. Я знаю, как нужно пить и сколько.
Вот так и сидели. Как заядлые собутыльники. Перемыли кости всем недругам, пообсуждали мужиков и какие они сво… посетовали на то, как в наше время трудно встретить нормальных парней.
– Слушай, Яновская, я вот думаю, а что, если тебе всё же обратить внимание на Егора. Хороший же парень.
– Я, кажется, уже говорила, что меня к нему не тянет, ик.
– Так никто и не заставляет с ним серьезно мутить, просто для души.
– Ну не могу я играть чувствами парня, что ты заладила «Егор» да «Егор»…
– Ты знаешь пословицу: клин клином вышибают?
– Я знаю: тише едешь – дальше будешь. С меня хватит амурных похождений. По крайней мере, сейчас.
Я дошла до того состояния, когда перед глазами начинало двоиться. Пришлось усиленно проморгаться, чтобы навести резкость на расплывчатом лице Мельниковой. Сколько мы уже так сидим? Часа полтора? Пора баиньки.
– Златка-Златка, не двигайся…
– Что такое?.. ик.
– Твой Артём звонит, давай, отвечай.
– И ни какой он не мой…
– Так докажи, – глаза подруги загорелись азартом.
Лично у меня, после лишних стаканчиков мартини, уверенности появилось настолько, что я даже набралась смелости ответить на звонок.
– Громкую связь включи, давай-давай…- Мельникова подтянула стул поближе ко мне и приготовилась слушать.
Была не была.
– У аппарата, ик
– Злата, почему не берешь трубку, я уже начал волноваться? – его голос даже в таком состоянии вызывал толпы мурашек. Да что же это такое, как с этим бороться?