На краю любви

Мэй Сандра

Дверь открыл раскрасневшийся и хмельной Джо Маккормик, старинный друг, папани Балларда. Появление Джека его совершенно не удивило.

— О! Молодой Браун! Заходи, не стой на холоде. Мальчишки! Стакан новому гостю! Мясо только что сняли с решетки, так что ты вовремя.

Джек шагнул в дом, замер на пороге гостиной, торопливо обежал комнату глазами. Джилл не было.

Папаня Баллард помахал ему здоровенной обглоданной костью.

— Садись, Джеки. У нас сегодня по-домашнему, уютно и тихо, без

баб и детей. Дик дважды папаша, родил сына, мы его обмываем.

— А… Рождество?

— У Боженьки еще вон когда, а у моего внука — уже. Выпьем за самого младшего Балларда!

Могучий одобрительный рев сотряс стены. Джек наклонился к Джерри, сидевшему у самой двери на низенькой табуретке.

— Джер… а где Джилли?

— Ох, не спрашивай. Семейный позор. Она у Джейкобсов в гостях.

Джек скрипнул зубами. Праздничное настроение улетучилось. Но котенок все равно нужен.

— Где дом Джейкобса?

— На центральной улице, самый последний перед поворотом. Отбивать поедешь?

— Да нет… мне по делу.

Джилл доела третью порцию тыквенного пирога и откинулась на спинку стула, жестом отказавшись от ледяного шампанского. Пора!

— Миссис Джейкобс, я наелась, как слон, даже не знаю, как дойду до дома.

— Как? Уже?! Нет-нет, милая, еще совсем рано. Бубенцы Санты даже не прозвонили…

— Понимаете, Санту мы всегда встречаем в семейном кругу. Это традиция.

— Боже, как жаль… Саймон, ты отвезешь Джиллиан? Хотя, ты же выпил! Тебе нельзя за руль…

— Я отлично дойду сама, миссис Джейкобс. После такого сытного ужина просто необходимо… Аи!

Стук в дверь сотряс несчастный коттедж до самой крыши. Саймон кинулся открывать, Джилл воспользовалась моментом и тоже вышла в прихожую…

На пороге стоял злой, как тигр, Джек Браун.

Билли Осгуд и Эми Браун доели салат, допили детское шампанское, сходили пописать — и приступили к выполнению главного плана. Подарки бьши извлечены из-под елки и аккуратно вскрыты. Билли пришел в восторг и на некоторое время утратил дар речи, зато Эми едва взглянула на розовую коробку с прозрачной крышкой, сквозь которую глупо улыбалась белокурая Мисс Америка с устрашающим бюстом…

На глазах у девочки выступили злые слезы. Эми бросила коробку на пол.

— Я так и знала, Билли! Он все забыл. И я ему не нужна. Он просто отделался — купил мне эту глупую куклу…

— Эми, девчонки же любят кукол?

— У меня знаешь, сколько этих Барби? Тысяча! Мне мамочка их покупала просто так, без всякого праздника. Просто они все лежат в большом ящике, который никак сюда не доедет. Там и моя настоящая постель, и ковер на пол, и зеркало, и куклы, и кукольный дом — вот такой огромный!

— Ух ты! Везука тебе, Эми. А чего

ты хотела на Рождество?

— Не скажу. Все равно мне его не подарят.

В груди Билли Осгуда возгорелось пламя любви. Ему предоставлялся шанс отличиться перед возлюбленной, а Осгуды таких шансов не упускают.

— Эми, скажи, что ты хочешь, и я тебе сам это подарю! Клянусь дохлой вороной и луной в четверг тринадцатого!

Эми инстинктивно поняла, что клятва слишком страшная, чтобы относиться к ней легкомысленно.

— Ну… вообще-то я хотела котеночка…

— Эми! Да я прям щас пойду и поймаю тебе лесного дикого котенка, хочешь? У него кисточки на ушах.

— Ой! Хочу! А ты сумеешь?

После таких слов, сами понимаете, любой пойдет, даже через силу. А Билли Осгуд леса нисколько не боялся.

Джек привалился к косяку и мрачно буркнул:

— Извините за вторжение… Мисс Баллард, мне дико неудобно, но… у вас ключи от школы с собой?

— Да, но что… Джек, что случилось? Где Эми?

— Дома. Мне надо срочно, поэтому я позволил себе…

Джилл порывисто шагнула вперед.

— Я как раз собиралась уходить. Подождешь меня одну секундочку?

Джилл бегом вернулась в комнату и торопливо выпалила:

— Миссис Джейкобс, все было ужасно вкусно, просто замечательно, и я обязательно загляну к вам как-нибудь за рецептом… но сейчас я должна идти. И еще: Саймон, ваш сын, очень хороший человек. И он обязательно найдет добрую и милую девушку, которая будет о нем заботиться и полюбит его по-настоящему. Вот. Это кольцо. Прости, Саймон, но я не могу его принять.

— Но… почему?

Джилл вернулась к двери и встала рядом с Джеком Брауном.

— Потому что я люблю другого человека, Саймон. Вот этого. Джека Брауна. И ничего не могу с этим поделать.

Они открыли школу, разбудили Мисс Мурри и аккуратно отобрали у нее самого светлого из котят. На белого он не тянул, но кремовым, пожалуй, был. Самое же главное — у него уже открылись глаза, и теперь он с интересом таращил их на людей, лежа в теплом коконе из шарфа Джилл и шапки Джека.

А Джилл и Джек целовались.

Они стояли посреди пустого коридора подготовительной школы Сайлент-Крик и целовались так, словно вокруг был лес, и цветущая липа, и звездопад над головой, и Джеку было всего двадцать пять, а Джилл очень скоро должно было исполниться двадцать один…

Они целовались, не сводя друг с друга глаз, смеясь и задыхаясь от счастья, потому что ничего не изменилось за эти десять лет, и кожа женщины была горячей и гладкой, а руки мужчины — крепкими и надежными.

Они сцеловывали с губ и глаз друг друга боль потерь, тоску одиноких ночей, неуверенность и опустошенность, ощущение свинцовой тоски.