На качелях времени
Шрифт:
– Мы с тобой потом напишем рассказ «У обрыва», – засмеялась Махваш. – Весёлая будет книжка!
Они стали часто видеться, и Мутриба в выходные иногда тенью ходила за ними, переживая за дочку. Махваш это замечала и понимала маму. Но судьба сделала своё дело: Махваш и Ризо полюбили друг друга.
Так прошли студенческие годы. Ризо закончил университет, а Махваш осталась в ординатуре. По совету Ольги Владимировны она выбрала кафедру психотерапии и медицинской психологии, а руководителем её в исследованиях стала профессор
За это время произошло много событий в стране. Бывшие союзные республики провозгласили суверенитеты, и Советский Союз распался. Начали менять паспорта.
Везде было неспокойно, но больше всего тревожных вестей передавали из Таджикистана. Каждый день в программах радио и телевидения шли сообщения о беспорядках в столице и на юге республики. Махваш переживала за Ризо, просила остаться работать в Москве.
– У меня распределение в Душанбе – инженером-программистом на алюминиевый завод. Родителей и родных надо повидать, – возражал Ризо.
– Мне страшно отпускать тебя. Я тоже очень скучаю по родному краю, но мне некуда возвращаться. И учёбу надо заканчивать. Хочу, чтобы мы всегда были вместе, – грустно твердила Махваш.
– Завтра к шести вечера мне надо сдать комнату в общежитии. Приходи – вместе легче собираться в дорогу. – Он потянулся к Махваш и крепко обнял. – Я очень тебя люблю! Заберу при первой возможности отсюда, а пока подготовлюсь к свадьбе. Помни, мы всегда будем вместе. Давай вечером пойдём к тёте Мутрибе и я попрошу у неё твоей руки.
– Мама очень этого ждёт. Ты же знаешь наши обычаи? Думаю, она будет рада, ведь хочет моего счастья и знает, что я тебя полюбила. А вот будет ли рада твоя мама – тётушка Холида? – спросила Махваш. – Ты должен поговорить с родителями. Но мне непременно надо закончить учёбу. Как говорят Ольга Владимировна и Елена Сергеевна, мои эксперименты и научные исследования только начинаются.
– Ты не скучаешь по своему обрыву? – с улыбкой спросил Ризо.
– Очень скучаю, любимый. Думаю, что это он нас связал сердцами и душой. Если бы не обрыв, многое было бы по-другому.
Махваш заторопилась домой, попрощалась и пообещала:
– Буду ждать своего жениха за красиво накрытым столом! Ты только приходи ровно в семь вечера, чтобы я всё успела.
Махваш зашла в магазин, накупила продуктов и сладостей. Никогда она не была так счастлива, как сегодня.
Вечером все были в сборе. Ольга Владимировна радовалась и с сияющей улыбкой приняла гостя. Ризо пришёл с двумя букетами роскошных роз и большим пакетом в руках. Первый букет он галантно протянул изумлённой хозяйке дома. Второй – будущей тёще. Мутриба приняла его со слезами на глазах, пояснив, что это от счастья. Когда они сели за стол, в комнату вошла Махваш – скромная, с опущенными глазами в ярком национальном платье из хан-атласа и золотошвейной тюбетейке, вокруг которой красиво уложила свои
Ризо встал с места, подошёл к ней и, взяв за руку, сказал:
– Конечно, по нашим обычаям первыми должны были прийти мои родители. Но они далеко, и я решил взять инициативу в свои руки. Тётушка Мутриба, я знаю, что для вас Махваш – бесценное сокровище, вы бережёте её как зеницу ока, не мыслите жизни вдали от неё. Я возвращаюсь домой, поговорю с родителями, и знаю, они будут рады моему выбору. Я прошу руки вашей дочери сперва у вас, а потом у неё, как положено по нашим обычаям. Мы любим друг друга. Обещаю, сделаю всё, чтобы Махваш стала самым счастливым человеком на земле.
Он опустился на одно колено и открыл свою правую ладонь. На ней была маленькая коробочка. Махваш открыла коробочку и увидела серебряное колечко с красным камешком. Надела его на безымянный палец, потянула жениха за руку, чтобы он встал. И они оба вернулись к столу.
– Как романтично! Ризо, ты сегодня такой джентльмен! Просто преобразился. Впервые вижу тебя в костюме и при галстуке. А какая красивая белоснежная рубашка! Такой сияющий и счастливый! Вот что делает с людьми настоящая любовь, – с восхищением сказала Ольга Владимировна.
– Ризо, я, конечно же, не против, но и твои родители должны дать вам благословение, – вздохнув, продолжила разговор Мутриба. – Ты поедешь в Зимчуруд, посоветуешься с родными и с их согласия мы сыграем свадьбу. Я буду молиться за вас. А где будете жить – потом договоримся. Я свою единственную кровиночку никогда не оставлю, буду с ней везде. Принимаешь мою Махваш с таким «приданым»?
– Я знаю, Махваш тоже никогда вас не оставит. Буду только рад иметь такое «заботливое приданое», – улыбнулся Ризо.
За столом много говорили о будущем. Но понемногу радостная тема поменялась на тревожную. Новости из Таджикистана были неутешительными. Ольга Владимировна рассказала, что просила Алексея Тихоновича срочно вернуться в Москву, но он ответил, что очень переживает за больных, не может их оставить.
Ризо тоже думал о родных. Отец ему жаловался, что мама с соседками пошла на одну из площадей города митинговать: рядом с их селением когда-то построили правительственную дачу и митингующие требовали, чтобы земли раздали селянам.
– Я должен забрать маму из Душанбе домой. Добром это не кончится. Лет сорок этой даче, мы все летом подрабатывали на ней. Смотрели по вечерам кино в летнем кинотеатре, играли в футбол и настольный теннис. Женщины стирали белье, работали в столовой, шили зимой курпачи – одеяла, а мужчины следили за чистотой территории и бассейнов. Рядом был пионерский лагерь с большой передвижной библиотекой. Вы же всё помните, тётя Мутриба? А теперь что будет: ведь там всё пригодно только для лета? – с беспокойством говорил Ризо.