На качелях времени
Шрифт:
– Это ты виновата во всём, колдунья проклятая! – будто каркала она вороньим голосом. – Из-за тебя Берди сошёл с ума и оказался здесь. Ты – полоумная! А ведь мы его уже похоронили! – затряслась она в рыданьях.
– Успокойтесь, тётушка Холида! Дядя Берди в здравом уме, он просто на время потерял память, скитался и вот попал сюда.
– Махваш попыталась усадить её рядом. Но Холида вырвалась и продолжала рыдать, вперемешку с проклятьями. Тут в кабинет вошёл её сын Ризо, обхватил мать за плечи.
– За тобой не угонишься, всю больницу на уши подняла, –
– Так значит, вы – жена Берди-непомнящего, а ты его сын? – обратился к ним Тернопольский. – Скажите спасибо Махваш, а то бы никогда его не нашли. Он в порядке. Вчера пришёл в себя. Понаблюдаем за ним три дня и отпустим, с условием, что будете с нами на связи. Сейчас идите погуляйте во дворе, а я приведу главу вашего семейства.
– Никогда тебя не прощу, слышишь? – уже не кричала, а сипела на Махваш Холида. – Родилась у обрыва под деревом в полнолуние, ведьма! Из-под земли тебя достану и накажу!
Ризо вместе с мамой вышли из кабинета.
– Девочка моя, не обижайся на неё, не в себе женщина, – стал успокаивать Махваш Тернопольский. – Вот что я тебе скажу: ты уникальное создание, и я хочу, чтобы это служило на благо людям. Отправлю тебя к жене Ольге в Москву. Она тоже психотерапевт. Недавно уехала домой оформлять пенсию. И скучает одна. Мы с ней вчера по телефону о тебе говорили. И моя Ольга Владимировна ждёт тебя, как бесценный клад.
– А как же мама? Она меня от себя не отпустит. И с учёбой проблемы будут. Я же училась в таджикской школе.
– Ты прекрасно говоришь по-русски. Думаю, перейдёшь на класс ниже, пересдашь несколько экзаменов. Ты всё сможешь, не переживай. И мама всегда будет рядом. С её навыками и опытом работы она там без зарплаты не останется. Понимаешь, тебя здесь оставлять нельзя. В Москве ты будешь под наблюдением, определишься с профессией. Тут же только одержимой тебя воспринимать будут. Поверь мне, я уже столько лет здесь работаю. А ты обязательно должна поступить в медицинский, я тебе это настоятельно советую. Теперь мне надо идти. Дать разрешение на встречу родственников с Берди, – сказал Алексей Тихонович.
Махваш пошла к себе в палату. Там её, кроме матери, ждал Акбар Шодмонович.
– Милая, я слышала угрозы и крики Холиды. И на меня она хотела наброситься, но сын её силком увёл на улицу. Нам нужно уезжать. Холида нас в покое не оставит, – с тревогой сказала Мутриба. – Поневоле Хайяма вспомнишь: «Язык у человека мал, но сколько жизней он сломал».
– Мама, не переживай, со мной всё в порядке, – стала успокаивать её Махваш.
– Нам надо быстрее уехать куда-нибудь подальше! Я очень боюсь за тебя – свою кровиночку у меня больше нет никого на свете. Я не позволю никому тебя обидеть. Махваш, надо собираться, а то все будут знать, что ты в Кукташе лечишься. Холида три дня здесь будет с Берди и сыпать проклятия на тебя. И мне покоя не будет от её проклятий.
– Мамочка,
– Ну, дорогая пациентка, теперь ты у нас и доктор. На тебя возлагаются большие надежды, – решил поменять тему Акбар Шодмонович. – Представляете, Мутриба, мы так долго лечили нашего безродного Берди, а ваша дочь его успокоила и вернула память. Это феномен, который интересно будет исследовать.
– Я думала и тётушку Холиду смогу успокоить, но не получилось. А это значит, что не на всех работает мой феномен, – задумалась Махваш.
– Забудь обо всём, доченька, – посоветовала Мутриба.
Во дворе послышались голоса. Все подошли к окну. Картина была – и смех, и грех! Берди стоял с опущенной головой, как нашкодивший ребёнок, а Холида, размахивая руками, громко ругала его:
– Я столько времени ходила в траурной одежде, целую корову зарезала на твои поминки, а ты отдыхаешь в таком красивом месте! Ну ничего, тебе многие в Зимчуруде должны, заберёшь долги с процентами, купим корову.
Берди стоял прямо и всё поправлял с глаз поседевшую прядь волос. Куда делся его хитроумный взгляд хищника? Он открыто смотрел на мир грустными глазами, и горькая складка залегала возле его губ. Не было на лице и усиков Раджа Капура, которыми он гордился раньше.
– Нет, Холида, я не хочу забирать никаких процентов и давать в долг, я не ростовщик, – обратился он к жене. – Буду работать и всё купим. Это меня Бог наказал за все мои грехи. Главное, что я теперь здоров.
– А кем ты будешь работать? У нас там новый председатель сельпо! Все тебя с радостью похоронили – обрадовались, что теперь никому не должны. А колдунья Махваш может опять сменить гнев на милость. Сегодня ты здоров, а завтра – опять с ума сойдёшь? Эту девчонку надо в милицию сдать, она занимается чёрной магией, – не унималась Холида.
– Хватит! Ты не рада, что я жив, здоров и память ко мне вернулась? Если не хочешь, чтобы я поехал домой, носи и дальше свой траур, а я останусь в городе, – обиженно ответил Берди.
– А может быть, ты влюбился в эту злую ведьму?
– Не видишь, что ли? Наш сын Ризо в неё влюблён. Это я всю жизнь жил со злой ведьмой. Благодари Бога, что отец твоих детей жив, а ты до сих пор меня оплакиваешь. Сядь на скамейку и подумай хорошенько – будет мир в семье или нет? Если нет, то возвращайся без меня!
Холида села и тихо заплакала. Ризо её успокаивал. Грустно было смотреть на эту картину. Берди сел рядом, обнял её и всё старался поправить сбившийся платок на её голове.
– Слава Богу, – сказала Мутриба. – Может быть, и нас оставит в покое…
– Нас тётя Холида больше не увидит, мама, я в этом уверена. Но и не простит, – сказала Махваш.
– Ну, мне пора домой. После дежурства очень устал. До завтра! – сказал Акбар Шодмонович.
Они попрощались с доктором. Зашла величественная Светлана Ивановна и позвала Махваш на приём к специалистам: