На качелях времени
Шрифт:
Он долго стоял у двери подъезда, не решаясь войти, повернулся в сторону дороги, ведущей к дому, и увидел Махваш. Она тоже его узнала. От спокойного, но грустного взгляда любимой стало больно на сердце. Махваш поздоровалась и, указав на скамейку, предложила подождать маму с Кайхоном.
– Здравствуй, моя дорогая, любимая Махваш! Прости меня, – опустив глаза, тихо произнёс Ризо. – Ты назвала сына Кайхоном? А фамилия у него чья?
– Здравствуй! А ты как думаешь? Я бы дала твою, но мы не расписаны. У Кайхона фамилия Каримов – по имени моего папы.
– Мне многое тебе нужно рассказать, –
– Не стоит, Ризо, – отрезала, как ножом, Махваш. – Я это письмо не показывала никому. Не говорила о тебе плохо. Никто ничего до сегодняшнего дня не знал. Ты же был у Ольги Владимировны?
– Да, и покаялся.
Махваш достала из сумки письмо Лолы и передала Ризо. Он прочёл и замолчал. Ждал, что ещё скажет любимая, но она не проронила больше ни слова. Наконец, оба увидели, как появилась Мутриба с внуком. Кайхон, раскинув руки, подбежал к маме, и они нежно прижались к друг другу.
– Мама, с кем ты? Это мой папа? – звонким голоском спросил ребёнок.
– Угадал, мой хороший, папа приехал повидать тебя, – ответила Махваш.
Мальчик долго приглядывался к Ризо, трогал его лицо, руки, колени. Наконец спросил:
– Где же ты был? Мама говорила, что тебя забрал Змей-Горыныч и не отпускает. А я знаю, что это сказка.
– Да, мама сказала правду. А про Змея-Горыныча я расскажу тебе, когда подрастёшь, – ответил Ризо и, обняв сына, посадил его к себе на колени. Тот не сопротивлялся, но постоянно оглядывался на маму.
– О, Всевышний! – подойдя поближе, ахнула Мутриба. – Ты жив-здоров, Ризо! А мы уже и ждать перестали. Ну что ж вы у подъезда сидите? Пройдёмте в дом.
– Мама, Ризо, может быть, торопится? Ему, наверное, надо назад к семье.
Мутриба удивлённо посмотрела на молодых. Её глаза встретились с молящим о помощи взглядом Ризо.
– Доченька, это не дело на улице держать отца ребёнка. Он приехал издалека. Пойдёмте в дом! – твёрдо сказала она.
Махваш хотела взять на руки сына, но Кайхон обнял отца за шею и даже не стремился переместиться.
– Нашёл своего отца, моя кровиночка? – спросила малыша бабушка.
Кайхон радостно кивнул и опустил головку на крепкое плечо Ризо.
Дома малыш не отходил от папы: они играли с новыми игрушками, рисовали, много говорили, как будто всегда были вместе. Махваш не мешала им.
Она на кухне накрыла стол, быстро сделала плов. Уложила спать Кайхона и долго сидела в детской. А Мутриба осталась с Ризо и он рассказал несостоявшейся тёще о своих бедах.
Махваш вышла к ним и предложила:
– Давайте поужинаем, а за чаем обсудим, как нам жить дальше.
Разговор был недолгий. Ризо не посмел даже обнять любимую. Смотрел на неё и не мог наглядеться. А она сидела будто чужая, ничто не дрогнуло в её лице от горячих признаний. Наконец тяжело вздохнула и тихо вынесла свой приговор:
– Ризо, ты не эмир бухарский, чтобы иметь несколько жён. С Лолой ты хоть и не расписан, но прошёл обряд никох – венчание. Кайхон твой сын, и я всегда буду рада вашему общению. Но не более. Я и так родила вне брака. И расписываться с тобой не хочу. Знай, люблю тебя, как прежде. Но твоя жена ни в чём не виновата. У вас растёт дочь – сводная сестра нашего
На другой день Ризо ушёл. С утра отвёл Кайхона с бабушкой в садик. И целую неделю приходил к сыну. Они общались на улице и крепко подружились. Но домой он больше не заходил. Понял, что Махваш не поменяет своего решения, и вынужден был вернуться в Зимчуруд.
Он часто приезжал в Москву. Кайхон даже привык к такому общению, хотя каждое расставание было для обоих очень грустным.
Сын рос умным и любознательным. Ризо подарил ему компьютер и научил им пользоваться. Заметил, что Кайхон с компьютером будто одно целое и работает на нём играючи. Иногда Ризо видел, как глаза сына меняли цвет на ярко-синий. В этот момент Кайхон устремлял свой взор вдаль – к небу, и думал о чём-то. Отец ничего не спрашивал, но чувствовал, как тревожно у него сжимается сердце.
Махваш знала все подробности жизни Ризо, она переписывалась с дядюшкой Берди. Он очень полюбил её, как дочь. В семь лет Розия – дочь Ризо умерла от воспаления лёгких. Лола родила ещё одну девочку и назвала её Райхон. Дедушка радовался, что имена внуков созвучны – Кайхон и Райхон. Дядюшка Берди писал, что сын работает в городе и приезжает в кишлак только на выходные. По вечерам он уходит к пропасти и сидит, глядя вдаль.
Махваш успешно защитила кандидатскую диссертацию, и Елена Сергеевна предложила ей тему для докторской. Махваш скучала по своей подруге Арине – крёстной Кайхона. После отъезда её в Бельгию, они связывались по телефону. Но постепенно занятость обеих отдалила их друг от друга. Арина получила международное признание, её имя часто звучало в научных кругах разных стран. Махваш решила не мешать ей.
Как-то Арина приехала на научную конференцию в Москву. А потом должна была лететь в Гонконг.
Времени до вылета было немного, и она торопилась. Когда шла к стойке регистрации, её остановил высокий, тонкий и необыкновенно красивый молодой человек. Не поднимая головы, он просил передать посылку с лекарствами для жены в Гонконг. На кого-то он был похож, но Арина боялась опоздать и ответила, что лекарства перевозить нельзя. Молодой человек умолял её, даже заплакал. Она взяла лекарства и побежала на регистрацию. Там объяснила, что молодой человек через неё передал лекарства для больной жены. Она заметила, что он наблюдает за ней. Её поразили огромные глаза на бледном, словно фарфоровом лице и мягко вьющиеся волосы.
На стойке регистрации её попросили подождать ответственных людей. Сколько она не объясняла, что опаздывает на конференцию, где должна выступать, ей спокойно отвечали – без неё самолёт не улетит.
Пришли таможенники, посмотрели посылку и попросили её и молодого человека пройти в отделение. Арина занервничала, но поняла, что придётся подчиниться. Самолёт, конечно, улетел без неё.
– Начальник таможенной службы Антонов Иван Павлович, – представился таможенник и спросил:
– Молодой человек, что вы передали пассажирке Сергеевой?