На игле
Шрифт:
— Ее там Нет? — спросила Джинни. От волнения голос у нее срывался и хрипел.
— Заткнись, слышишь! Дай поискать! — злобно крикнул он. Ее хриплый, срывающийся голос действовал ему на нервы.
Наконец он нащупал ногами лестницу. Теперь снизу просматривалась вся нижняя часть его тела, не видны были только голова, шея и руки с револьверами. В этот момент он и сбросил вниз на пол синюю холщовую сумку.
— Он нашел ее! — громко закричала Джинни и нырнула в лифт.
Секундой позже Гробовщик, по-кошачьи перевернувшись в воздухе,
И тут же прямо перед ним, сбежав по ступенькам, вырос тот самый тощий бандит с изможденным лицом наркомана.
Оба выстрелили одновременно. Гробовщик стрелял из револьвера Могильщика; левой рукой, да еще от бедра, чего он терпеть не мог. Тощий же стрелял правой рукой через левое плечо из «деринджера» с глушителем, а в левой руке у него был зажат полицейский автоматический пистолет.
Сухой хлопок «деринджера» с глушителем потонул в громовом раскате длинноствольного револьвера 38-го калибра.
Пуля 38-го калибра с медной насадкой угодила тощему прямо в рот, откуда фонтаном брызнула кровь и посыпались зубы, а пуля 44-го калибра, выпущенная из «деринджера», проделав дырку в рукаве Гробовщика, чиркнула ему по левой руке, повыше локтя. Кожу обожгло, словно раскаленным утюгом.
Прежде чем второй бандит, толстяк, сбежал с лестницы, Гробовщик, широко расставив ноги и подавшись вперед, чтобы не упасть, успел выпустить в тощего еще две пули, отчего тот, подпрыгнув, исполнил в воздухе данс-макабр.
Пытаясь притормозить и выстрелить одновременно, толстяк выбросил вперед руку с автоматическим пистолетом 38-го калибра и выпустил две пули — одну в потолок, другую в огнетушитель. Гробовщик же, выстрелив из двух револьверов сразу, вогнал толстяку в брюхо две пули.
В следующее мгновение с головы Гробовщика, точно ракета, плавно взмыл в воздух шотландский берет, а секундой позже выпущенная сзади пуля 45-го калибра в медном цилиндре угодила ему в лопатку и сбила с ног.
Когда Гробовщик свалился лицом вниз, в дверях прачечной с армейским кольтом 45-го калибра в руке появился еще один бандит. Но выстрелить в третий раз он не успел — из всех дверей, щелей и углов высыпали детективы в штатском, поднялась стрельба, и третий бандит, изрешеченный сразу тринадцатью пулями, рухнул рядом с Гробовщиком.
Вся перестрелка продолжалась двадцать семь секунд.
В воздухе плавал синий дым, в узком коридоре стоял удушливый запах пороха, в ушах звенело от оглушительной пальбы.
Два бандита, наркоман и толстяк, лежали рядом. Тощий скончался на месте, а толстяк, у которого вывалились внутренности, была прострелена печень и разорвана селезенка, был еще жив. Один из детективов, склонившись над ним, пытался его допрашивать, но умирающий только тяжело стонал.
Другой детектив вытащил Джинни из лифта и надел на нее наручники, а третий вывел из квартиры Испанца. Всего полицейских было девять: трое из уголовной полиции, трое из Отдела по борьбе с наркотиками (ОБН) и еще трое, специализирующихся
Гробовщик, скрипя зубами от боли и опираясь на левую руку, попытался встать на ноги. Двое детективов помогли ему подняться, а третий подошел к телефону-авто-мату в конце коридора и, позвонив в ближайшее отделение, вызвал две санитарные полицейские машины и две кареты «скорой помощи».
— Я цел, — сказал Гробовщик. — Где мой револьвер?
Револьвер Могильщика он по-прежнему держал в левой руке, а вот свой собственный выронил, когда в лопатку попала пуля 45-го калибра.
Один из детективов, улыбнувшись, расстегнул ему пиджак и вложил револьвер обратно в кобуру, а револьвер Могильщика Гробовщик сам засунул себе за пояс. Детектив застегнул ему пиджак на нижнюю пуговицу и перевязал раненую руку.
Капитан из Отдела по борьбе с наркотиками подкинул на руке синюю холщовую сумку и вопросительно посмотрел на Гробовщика.
Но с вопросом его опередил лейтенант уголовной полиции:
— Как ты догадался, что сумка на крыше кабины?
— Ничего он не догадался, — обиделся капитан ОБН. — Просто нашел. Мы, между прочим, там тоже искали.
— Рассказывай, — хмыкнул Гробовщик. — Я ведь сам сегодня днем эту сумку сюда подбросил. С этого начал.
— Выходит, это была приманка?
— Вроде того. Это единственное, что мне пришло в голову.
С минуту все молча разглядывали его покрытое ожогами, искаженное судорогой лицо. Зрелище было не из приятных.
— У меня идея, — сказал детектив из Подразделения по борьбе с марихуаной (ПБМ). — Один раз они уже попались на удочку — возможно, попадутся и второй. На улице за памятником Гранту сидит в машине с шофером Бенни Мейсон и наблюдает за домом в полевой бинокль. Мы ведь этого Мейсона давно пасем.
— Да, и она тоже сказала, что Мейсон будет где-то поблизости, — припомнил Гробовщик, показывая на мулатку глазами.
— А ты сам как считаешь? — спросил капитан.
— Пусть она с этой сумкой в руках пойдет по улице, только не к машине, а в противоположном направлении. Мейсон попытается сумку отобрать и…
— И что дальше? — перебил его лейтенант. — В сумке-то ничего нет. А отягчающие улики как же?
Детектив улыбнулся:
— А мы туда что-нибудь положим. Мы ведь, со своей стороны, тоже готовили засаду и прихватили с собой небольшой сверток с двумя килограммами чистого героина. Положим героин в сумку…
— …И пусть Мейсон эту сумку берет?
— Вот именно. Должны же мы оправдать надежды мистера Мейсона.
— Тогда надо торопиться, — сказал лейтенант. — А то через две минуты вся улица будет забита полицейскими машинами.
— Мистер Мейсон сейчас «на винте», и ему на полицию наплевать, но особенно тянуть действительно не стоит.
Второй детектив из ПБМ достал сверток с героином; из сумки вынули лактозу, вместо нее положили героин, после чего сняли с Джинни наручники.
— Не пойду, — сказала она.