На игле

Хаймз Честер

Гробовщик пропустил их вперед, вошел сам, сказал: «Ждите здесь», направился к шахте лифта и вызвал лифт на первый этаж. Когда кабина остановилась, он открыл дверь, заглянул внутрь, потом закрыл дверь кабины и внимательно осмотрел дверь шахты. Дверь как дверь — ничего примечательного. Пол кабины находился на одном уровне с полом коридора, а дверь лифта — вровень с дверью шахты.

После этого Гробовщик вернулся назад, сказал: «Ладно, пошли», и они из вестибюля спустились в коридор цокольного этажа. Свет в коридоре, как полагалось,

горел, но Гробовщик на минуту остановился и прислушался. Он вновь увидел дверь в квартиру управляющего, мастерскую, лестницу, лифт, прачечную, а также дверь, выходившую на задний двор. Не было слышно ни звука, тишина стояла не только внутри, но и снаружи. Его взгляд на мгновение задержался на приставленной к стене, прямо под огнетушителем, лесенке. Должно быть, она стояла здесь и утром — просто он ее не заметил.

В конце коридора у стены были свалены дешевые старые чемоданы, сундуки и мебель нового управляющего, но в квартиру он с семьей еще не въехал — дверь была запечатана полицейской печатью.

Гробовщик достал свой перочинный нож и сорвал им печать. Джинни открыла ключом дверь, переступила через порог и включила свет.

— Господи помилуй! — вскричала она, отпрянув. — Что это значит?!

За то время, что Гробовщика здесь не было, в квартире ничего не изменилось — не было только трупа африканца.

— Это значит, что твоему дружку перерезали глотку, — сказал Гробовщик.

Джинни расширившимися от ужаса глазами смотрела на почерневшую, запекшуюся кровь на полу и стенах. У Испанца опять застучали зубы.

— Какого ж черта вы так перепугались? — съязвил Гробовщик, обращаясь к ним обоим одновременно. — Это ведь чужая кровь, не ваша.

Джинни позеленела, ее могло вырвать в любой момент.

— Неси ключи, быстро! — крикнул он ей.

За ключами надо было идти на кухню. Джинни подобрала юбку и, держась за стены, как на корабле в шторм, пошатываясь пошла по коридору.

Когда она вернулась со связкой ключей, Гробовщик сказал Испанцу:

— Останешься здесь.

Испанец покосился на запекшуюся кровь, окинул взглядом разгромленную квартиру, и его лицо приобрело какой-то немыслимый для чернокожего светло-серый оттенок.

— Это обязательно?

— Дело твое: хочешь — ступай домой.

Испанец остался.

Гробовщик вытолкнул Джинни в коридор, запер Испанца в квартире, а затем подошел к ведущей во двор задней двери и закрыл ее на засов. Джинни ждала его у лифта, без него она боялась сдвинуться с места.

— Стой тут, — распорядился Гробовщик, садясь в лифт.

— А ты меня не бросишь? — На ее лице появился испуг.

— Не бойся, — сказал Гробовщик и захлопнул дверь шахты у нее перед носом.

Подымаясь наверх, он слышал, как она что-то кричит ему снизу, но не обратил на это никакого внимания.

Он вышел из лифта на первом этаже и, сбежав по ступенькам, столкнулся с Джинни, которая подымалась

ему навстречу.

— Ты куда это, детка? — спросил он, разворачивая ее в обратном направлении.

— Если ты думаешь, что я… — начала было она, но Гробовщик грубо перебил ее, схватив за локоть:

— Чем болтать, показывай, где вырубается эта штука. — И он ткнул пальцем в сторону лифта.

— Ладно, ладно, мог бы и повежливей разговаривать, — проворчала мулатка, но спорить не стала.

Она показала ему короткий квадратный ключ от шахты лифта.

— Нажмешь на кнопку — и лифт встанет, — сказала она.

Гробовщик сбежал в подвал, открыл ключом дверцу в шахте и нажал кнопку на распределительном щите.

— Имей в виду, того, что ты ищешь, здесь нет, — предупредила Джинни. — Они мне рассказывали, что в шахте тоже искали. — Она говорила негромко, но и не шепотом.

Гробовщик заглянул в черный провал шахты.

— Заткнись. Посвети-ка мне лучше.

— Внутри есть лампочка. Выключатель где-то здесь, на выступе.

Он нащупал в темноте маленький выключатель, и, осветив бетонный колодец глубиной в шесть футов, на дне зажглась голая лампочка, от которой по залитому маслом полу тянулся к розетке длинный шнур.

В центре колодца из темноты возник массивный стальной блок с тяжелым пружинистым амортизатором, а сзади него — электрический мотор и катушка с тросом, рядом с которыми помешались распределительный шит и рычаги для регулировки кабины.

Гробовщик спрыгнул в шахту, подобрал какую-то грязную, засаленную тряпку и, стерев пыль с двух медных табличек на моторе и над рычагами, изучил инструкцию. С помощью одного из рычагов можно было подымать и опускать кабину, если та застрянет между этажами.

Дернув рычаг на себя, он опустил кабину на три фута, затем вылез из колодца и, оставив внизу свет, захлопнул дверцу шахты.

Затем, нажав на кнопку на распределительном щите, он снова включил электромотор и спустил лифт в подвал. Теперь пол кабины находился на три фута ниже пола подвального помещения, и можно было, поднявшись на дверь шахты, перелезть оттуда на крышу лифта.

Он взял стоявшую у стены лестницу, приставил ее к сетке шахты и поднялся наверх.

— Видишь? — крикнула снизу Джинни, затаив дыхание.

Он ничего не ответил, просунул голову и плечи под сетку, поднялся на последнюю ступеньку лестницы и, подтянувшись, вполз на животе на крышу кабины.

— Нашел? — с тревогой переспросила она.

— Заткнись ты! — огрызнулся он, шаря рукой в поисках синей холщовой сумки. Наконец нащупал, подтянул ее к себе поближе, а затем перевернулся на спину, вытащил оба револьвера и в тусклом, пробивающемся снизу, из-под кабины, свете осмотрел их. Оружие было в полном порядке.

А затем, по-прежнему лежа на спине и подталкивая сумку локтем, медленно, дюйм за дюймом, пополз обратно ногами вперед.