На хвосте Техас
Шрифт:
— Ну ты, скользкий вьюн! Как я мог так опростоволоситься?
— Да? — поинтересовался Митч с самым невинным видом. — А что стряслось, Фрэнк?
— Да у тебя и в голове-то не было играть. Ты даже не знаешь, где это происходит.
— Мы ведь уже договорились, Фрэнк.
— Ладно! Только следи за собою, Митч! Не сделай так, чтобы этот вечер закончился для тебя раньше времени и не оказался последним в Техасе!
Рыжая увидела, как они задержались возле двери. Она сделала некоторые выводы, окрасив их прежними воспоминаниями о стычке с прожженным аферистом, и окончательный итог размышлений
Игра шла на третьем этаже. Даунинг подвел их к приватному лифту, и лифтер как бы ненароком оглядел Митча и Рыжую с ног до головы, запечатлев их в своей памяти до мельчайших подробностей. На выходе из кабины их встретил другой мужчина, учтивый, всем напоминающий первого лифтера, разве что немного покрупнее. У него был такой же цепкий, запоминающий взгляд, зоркий, как объектив фотоаппарата.
Цербер открыл дверь на противоположной стороне холла, отступил с поклоном, пропустил их, потом плотно закрыл дверь. Помещение по форме напоминало восьмиугольник и было как бы немного утоплено — от входа в него вели три широкие ступени. Окон никаких не было и в помине. Один угол, расположившись там полукругом, занимал бар с негром-барменом. Продолговатый стол для игры в кости находился на удобном расстоянии от четырех длинных и низких диванов по его сторонам, и все это размещалось посреди комнаты.
Вокруг стола стояло полдюжины людей, причем среди них одна плотная, средних лет женщина. Кивнув своим спутникам, Митч сразу же направился к столу. Даунинг и Рыжая уселись на диване.
Слегка посмеиваясь, делец заговорщически ей подмигнул:
— Как насчет хорошего крепкого напитка, дорогуша? У тебя такой вид, что добрый глоток, пожалуй, не помешает.
— Нет, благодарю. — Рыжая отрицательно покачала головой.
— Почти даром, — продолжал настаивать Даунинг. — Один ласковый взгляд хорошеньких глазок — вот и вся плата.
— Нет!
Она почти не смотрела на галантного дельца, потому что не отрывала глаз от Митча, наблюдая, как тот легко и быстро находит общий язык с людьми, сгрудившимися у стола. Но Даунинг был не из тех, кого можно не замечать. Он продолжал гнуть свою линию и даже ткнул Рыжую локтем. Ей поневоле пришлось переключиться на него.
— ...И знаешь еще, — услышала она, наконец, — я думаю, ты чертовски соблазнительная девица.
— Лихо, папаша! — Рыжая одарила его ледяной улыбкой. — А ты славный одуванчик!
— Сегодня выдался жаркий денек, ведь верно? — продолжал между тем Даунинг. — Я так вспотел, что пришлось мыть ноги.
— Ну надо же, бедняжка! — посочувствовала Рыжая. — И тебе не стало после этого плохо?
— В некотором роде да. Ты ведь знаешь, что я всегда говорю? А говорю я обычно, что вредна не жара, а влажность.
— Даже так? —
— Ну да! Иисусе, это именно то, что я всегда повторяю.
— Ну, тогда тебе лучше записать это для памяти, — предложила Рыжая. — А то не ровен час опять позабудешь и вновь попадешь под душ.
Даунинг кинул на нее подозрительный взгляд и спросил, не подшучивает ли она над ним.
— Держу пари, что так оно и есть. Готов биться об заклад — ты пытаешься высмеять меня или что-то в этом роде!
— Такого интеллигентного джентльмена? Да ни в коем случае! Выкинь эту мысль из головы!
— Тебе не удастся одурачить меня, — мрачно заметил Даунинг. — Сдается мне, ты меня не больно-то жалуешь, не так ли?
Рыжая повернулась к нему, чтобы он мог в полной мере испытать эффект от презрения, горевшего в ее глазах.
— Да, я не люблю тебя, мистер Фрэнк Даунинг, — объявила она. — А если говорить уж совсем честно, терпеть тебя не могу!
— Ну, если честно... — пробормотал Даунинг. — А может, просто ради красного словца? Кому тут говорить о честности?
Рыжая вздрогнула, затем вспыхнула, попыталась изобразить негодование и вдруг захихикала.
— Почему ты... ты...
— Что-нибудь не так, леди? — с невинным видом осведомился Даунинг.
— Определенно не так, — подыграла Рыжая. — Где ты прятался все это время?
— Я? Да нигде. Был здесь, мэм! А вот сейчас сижу рядом.
— Ладно, лучше поздно, чем никогда, — решительно заявила Рыжая. — Давай-ка разомнись и принеси мне чего-нибудь выпить.
Даунинг засмеялся и встал. Он принес им обоим напитки и тарелку с печеньем. Между ними сразу возник оживленный разговор, и Рыжая уже не ощущала прежней неприязни. У нее вдруг появилось к собеседнику чувство симпатии, что часто бывает при встречах, которые плохо начинаются.
Между тем мужчина, стоящий рядом с Митчем, подобрал кости.
Он явно выигрывал в этот вечер, причем по-крупному: карманы его пиджака оттопыривались от денег. Не старик, но уже и не молодой, с преждевременно поседевшими волосами, мужчина выудил полную горсть скомканных купюр и бросил их на стол.
— Видите, четыре, пять, шесть. — Он отсортировал их пальцем. — Семь, семь с половиной. Ставлю на все.
Деньги дождем посыпались на зеленое сукно. Побренчав костями, мужчина заявил, что на его семьдесят пять сотен на столе недостает тысячи.
— Не хватает всего-то десяти сотен. Не заставляйте меня забрать часть моих денег обратно, до того как я их проиграю. — Его глаза обежали лица всех, стоящих у стола, и на миг задержались на Митче. Тут его взгляд смягчился — это было что-то вроде приглашения. — Ну, еще тысячу, всю или хотя бы часть! — Что ж, это всего лишь деньги, — улыбнулся Митч и полез за бумажником.
Кости покатились. Вышла твердая восьмерка. Затем выпали: четверка, шестерка; еще четверка (надо же, другая твердая четверка!), а потом с глухим стуком выпала твердая восьмерка. (Еще одна, подумать только, твердая восьмерка!) Мужчина решил оставить выигрыш на кону — пятнадцать тысяч долларов. На этот раз для покрытия такой суммы не хватало двух тысяч, и Митч их опять поставил.