На грани отчаяния
Шрифт:
– Что, расстреливать будете, господа?
– иронизировали любопытствующие.
– Прикажут - будем!
– огрызались солдаты.
– Граждане заключенные!
– провозгласил появившийся офицер в капитанских погонах.
– Только что прибыли продукты питания для вас. Сейчас мы откроем ворота, и пятеро из вас разгрузят машину, - показал он рукой на подруливавший к воротам грузовик.
– У нас пока нет возможности обеспечить вам надлежащие бытовые условия, - продолжал он.
– Но со временем все стабилизируется.
– Работу давай, начальник! Курева нет! Жратвы тоже! А баня где? Стекла для барака давай!
– посыпались со всех сторон реплики подходивших к вахте урок.
– Какую работу? Вы же блатные! Вам не положено!
– удивлялся капитан.
– Да и работы здесь нет никакой. Этот участок дороги давно закончен.
– Что положено, в котел заложено! Ты что, первый день на Колыме? Отправляй тогда на пересылку! Там хоть в теплых камерах будем валяться! И хавать от пуза!
– постепенно нарастала агрессия.
– Граждане заключенные, успокойтесь! Все ваши вопросы будем решать. Завтра я еду в район и все согласую с начальством. Для начала начнем с благоустройства территории. К вам подойдет прораб, с которым можно будет решить все вопросы. А пока попрошу не срывать с запретной зоны осветительные приборы и не трогать собак. Конвою дано указание применять оружие без предупреждения, а в особых случаях даже в пределах зоны, - слегка повысил голос капитан.
– А ты на понт не бери! Угрожать вздумал? Самого на шампур насадим! Все ваши запретки снесем! Нам терять нечего!
– еще сильнее загудела толпа…
Жизнь на зоне постепенно налаживалась. Вместе с продуктами начальство раскошелилось на махорку. Постепенно была восстановлена кухня, отремонтирован барак, устроено некое подобие бани. А когда однажды утром начальник пригласил желающих на работу, радости урок не было границ. Несмотря на пятидесятиградусный мороз, нацепив на себя по двое ватных брюк (одни нормально, другие - задом наперед), мы, разделившись на бригады, шли по дороге, время от времени растирая носы и щеки, которые при малейшем дуновении ветра тут же белели. На объекте уже хлопотал вольнонаемный прораб. Оказалось, что участок недавно построенной дороги был размыт случившимся нынешней весной половодьем и его надлежало восстановить. Раздали пилы, топоры, лопаты, ломы, кувалды. В сторонке стояло несколько тачек. «Машина осо - две ручки, одно колесо». Работа была нехитрой, но довольно энергичной.
Для начала нужно было разжечь большой костер. Для этой цели необходимо было собрать сухой валежник и спилить несколько деревьев. Сначала разжигался валежник. На него колодцем складывались распиленные на баланы деревья. Валежник подкидывался в костер до тех пор, пока не начинал гореть крупняк. После этого подойти близко к пылающему костру было уже затруднительно. Можно было только быстро подбежать, закрыв варежкой лицо от жара, сунуть в огонь лом и стремглав, пока не вспыхнула одежда, отпрыгнуть в сторону. Ломы надо было засовывать в костер до половины.
Когда вставленная в костер часть лома раскалится докрасна, нужно было выхватить его с помощью толстых рукавиц из огня, засунув на его место другой лом, и бежать с первым, нагретым, в забой (место, откуда выбирался грунт для насыпной дороги). Раскаленный лом наставлялся в указанное прорабом место на стене забоя. Один из участников этой сложнейшей операции удерживал сей горячий инструмент в необходимом направлении, а второй мощными ударами тяжелой кувалды загонял
После того как определенное количество бурок было готово, приходил взрывник. Он закладывал в каждое отверстие заряд аммонита с торчащим наружу бикфордовым шнуром. Всю бригаду конвой отводил на безопасное расстояние. Взрывник поджигал шнур и пускался наутек. Раздавался оглушительный грохот, и тучи щебенки с песком взлетали вверх. Когда пыль от взрыва оседала, бригада возвращалась в забой. Далее работа приобретала иную форму. Одни подкатывали тачки к месту погрузки, другие, схватив совковые лопаты, дружно загружали этот уникальный транспорт грунтом. По накинутым на край забоя доскам тачки выкатывали на дорогу. Несколько десятков метров - и содержимое вываливалось на поврежденный участок. Там другая бригада разравнивала и утрамбовывала грунт. Эти процедуры повторяли периодически три-четыре раза в день…
Через полмесяца нашего самоотверженного труда приехал бухгалтер и выдал зарплату. Каждый получил от двенадцати до пятнадцати рублей. Хоть и крохотные, но все же своим трудом заработанные деньги. Почти у всех это была первая трудовая зарплата в жизни. Урки ходили, гордо поднимая носы, шелестели друг перед другом рублевками и позванивали мелочью.
– Начальник, вези ларек!
– законно требовали реализации своих кровных новоявленные работяги.
– Подождите немного, поеду в район, договорюсь, - отвечал начальник.
Неистраченные деньги жгли руки. А карточных колод было изготовлено уже изрядное количество. Питая надежду на повышение нашего интеллектуального уровня, прессой нас кормили регулярно. И администрация не ошибалась в своих предположениях. Правда, непосредственное знакомство с политической жизнью страны не вызывало особого ажиотажа. Слишком маленький процент нашего контингента осмеливался ознакомиться с содержанием очередного печатного издания. Зато с помощью изготовленной из этого сгустка умнейших мыслей колоды карт и многочасовых азартных тренировок наш умственный потенциал, безусловно, как воздушный шар, неизменно плыл по восходящей.
Шлифуя мастерство и заставляя трудиться соответствующие извилины, мы были полны уверенности, что эта деятельность приносит гораздо больше пользы, нежели знакомство со скучнейшими дебатами правителей, которые, кстати, особым расположением с нашей стороны не пользовались. Нас больше волновало отсутствие стрептоцида для раскраски бубновой масти, нежели очередная программа развития народного хозяйства.
С появлением денежных знаков влечение к проведению карточных турниров возросло в геометрической прогрессии. Поскольку теперь игра пошла «под интерес», между «семьями» все чаще разгорались бурные баталии. Выбывшие из игры по причине творческой неудачи вынуждены были обращаться к более удачливым за финансовой поддержкой, дабы предпринять попытку избежать полного банкротства, возвратить утерянное состояние, а в более удачном раскладе приплюсовать к своему и состояние оппонента. Игра шла не на жизнь, а на смерть. В конце концов деньги всех обитателей нашего процветающего казино сконцентрировались в руках нескольких «семей». Наша «семья» тоже оказалась в числе финалистов этого удивительного турнира.