На двух планетах

Лассвиц Курт

Он подвинул ему перо и бумагу. Зальтнер быстро написал по-марсиански:

На основании постановления инструктора Южного Тироля от 18 сентября, я приказываю заместителю директора лаборатории, доктору Франку, немедленно отпустить госпожу Марию Зальтнер из заведения.

Иозеф Зальтнер,

почетный гражданин Марсианских штатов.

Боцен, 20 сентября.

Франк поклонился. Он пожал Зальтнеру руку и сказал:

– Желаю вам счастливого пути. Я провожу вас.

Медленно стали они спускаться с лестницы, так как госпожа Зальтнер шла с большим

трудом. Вдруг навстречу им появился быстро идущий служитель.

– Господин доктор, - кричал он, - приехал инструктор. Он сейчас будет здесь.

Зальтнер остановился, как вкопанный. Неужели в последнюю минуту все сорвется?

– Нет у вас другого выхода, через который бы вы нас провели?
– быстро спросил он.

Франк понял.
– Идите сюда, - сказал он.
– Скажите господину инструктору, что я сейчас буду. Я, видите, занят с больной.

Он подхватил госпожу Зальтнер под другую руку, они быстро пошли по коридору к другой лестнице и вышли на двор. Здесь была маленькая калитка в переулок. Франк быстро захлопнул, ее за Зальтнером и его матерью и поспешил к инструктору.

Зальтнер взял свою мать на руки, как ребенка, и быстро зашагал. Они скоро достигли условленного места. Катрина и Палаоро уже ждали их с мулами. Они были в безопасности.

XLI

ВОЗДУШНАЯ ЯХТА

Лучи восходящего солнца золотили роскошный воздушный корабль, направлявшийся на огромной высоте с севера на юг. Постепенно снижаясь, он приближался к северному берегу Рюгена.

Рыбаки, плававшие в лодках недалеко от берега, и рано вышедшие гулять на морской берег курортные жители с удивлением следили за кораблем. Он совсем не был похож на страшные военные корабли с угрожающими отверстиями для репульситных выстрелов. Он не был и почтовым кораблем. Для воздушной яхты, которыми пользовались обычно марсианские чиновники, он был, все-таки, слишком велик и, главное, слишком роскошен. Такого воздушного корабля на Земле еще никогда не видали. Это была частная яхта богатого Нумэ. Ее обшивка сияла красным и золотым цветем, и далеко сверкало написанное на бортах название яхты. Кто умел читать по-марсиански, тот мог бы прочесть имя "Ла".

Посередине корабля, внизу, находилась маленькая гостиная, обставленная с исключительной роскошью, но с тою простотою, какая вообще присуща марсианскому искусству. На свободно висящих подушках лежала, как в колыбели, молодая грациозная женщина в утреннем наряде. Это была Зэ. Она наклонила голову, чтобы смотреть на море. При каждом движении каштановые локоны играли всеми цветами радуги. Иногда она брала в руки бинокль. Ее поражало обилие воды на Земле, - до сих пор она видела только вечно скованное льдом полярное море.

Легкое прикосновение к плечу заставило Зэ обернуться. Сзади нее стояла хозяйка роскошного корабля.

Это ты, Ла?
– воскликнула Зэ, - выспалась ли ты, наконец?

– Я вовсе не так рано легла спать, как ты.

– Я ужасно устала вчера. Я очень много работала весь день, чтобы освободиться и поехать с тобою. Ах, Ла. это только ты можешь делать такие

вещи. Как все это быстро! Ночью ты неожиданно приезжаешь в "Гло", рано утром твой отец отправляет меня на кольцевую станцию, а вечером я уже еду с тобою в Германию. Я еще ни о чем тебя не спрашивала.

– Еще бы, ты сразу заснула вчера.

– Я совсем ошеломлена сказочной роскошью твоего корабля. Откуда это все?

– Это мне подарил отец.

– Но у тебя совсем не такой довольный вид, как подобало бы такой принцессе. Садись и расскажи, что вообще с тобою было за это время.

Ла села рядом с подругой.

– Ты видишь, мы стали очень богатыми людьми. Отец изобрел очень важное средство для ускорения межпланетных кораблей.

– Я об этом, разумеется, знаю. Это позволяет государству сберечь сотни миллионов в год.

– Да, и часть этих сбережений была предоставлена нам, как вознаграждение за изобретение. Поэтому, отец и был в состоянии подарить мне эту роскошную яхту и отпустить меня на год путешествовать по Земле. Я страшно этим довольна.

– Если бы ты этого не говорила, по твоему виду можно было бы подумать обратное. Какие же у тебя заботы?

– Знаешь, Зэ, ведь писать или говорить по телефону многих вещей нельзя. Но теперь ты должна узнать, что мы больше не знакомы с Оссом.

– Но ведь Осс принимал участие в изобретении твоего отца. Он был его ассистентом?

– К сожалению, да. Он тоже получил от государства следуемые ему суммы. И вот ему взбрело в голову...

– Что еще? Он настоящий эксцентрик. Знаешь, он тогда на полюсе, когда Грунте и Зальтнер уехали, предлагал лишить людей личной свободы. Что же он выкинул теперь?

– Это было тогда, после заключения мира с Землею. Отец производил свои изыскания, Осс был с нами, и мы часто бывали вместе на внешней станции северного полюса Марса. И он хотел меня связать.

– В игре? Да? Ну, и что же?

– Я не хотела.

– Почему же?

Я была не в настроении. Но он это ложно понял. Он решился сделать мне предложение.

– Серьезно?

Ла утвердительно кивнула головою. Ее глаза были устремлены вдаль, но расстилавшегося под нею ландшафта она совершенно не видела.

– И ты отказала ему? Ла! Это нехорошо. Ты должна была бы затеять игру и затем так повести себя, чтобы он сам... Но что это с тобою, Ла? Милая! Ты плачешь?

Она, лаская, притянула 3э к себе.

– Что же тебя удручает? Ты раскаиваешься? Ты любишь его? Могу я это узнать?

– Нет, - сказала Ла таким спокойным голосом, что Зэ не могла сомневаться в ее словах.
– Я не могла иначе поступить.

– Ах, так!
– Зэ взяла ее за руки.
– Значит, другой!

"Значит, Элль!" - подумала она про себя, но не сказала этого.

Ла вдруг поднялась.

– Оставим это, - сказала она.
– Все равно, ничего не изменится. Я хотела только, чтобы ты знала, что я никогда болыше не желаю слышать об Оссе.

– А где же он теперь?

– Не знаю, я об этом не забочусь. Ну, велик...