На цепи
Шрифт:
Мне было неприятно это слышать. В наших деревнях Ласку и ее отца называли господами, хотя они не были ни родовиты, ни богаты. Но я никогда не слышал, чтобы Ласкана назвала хоть одну крестьянку нэссой. А между собой крестьяне это не использовали, все чаще «уважаемый такой-то» или «уважаемая такая-то». Наверняка этих нэссов придумали какие-то богатеи…
— Откуда пошли эти «нэсса» и «нэсс»? — спросил я.
— Не знаю, — легкомысленно пожала плечиками под серебристой меховой накидкой Фарна. — Может Брайя ответит?
Она уставилась на служанку,
— В древности, — заговорила она тонким, тихим голоском, — люди делились на свободных и рабов. Рабы носили на головах специальные жгуты черного цвета. Их делали из волокон дерева нэссир, что растет на юге. Оттуда и пошло. Рабства в Лландаре уже давно нет, а обращение осталось.
— Умная для горничной, не правда ли? — спросила меня Фарна, и ехидно посмотрела на свою спутницу. — Ты, если и дальше будешь столько читать, замуж никогда не выйдешь.
— Отчего же? — спросил я.
— Мужчинам не нравятся умные женщины, — отвечала Фарна с улыбкой. — Жена не должна быть умнее мужа. А вы женаты, господин Лиаман?
— Нет, я еще не встретил женщину, с которой мог бы читать книги по вечерам, а праздность с глупышками меня не интересует, — я мило улыбнулся, поклонился, и снова пошел к дилижансу. Дерево с дороги убрали и обоз снова тронулся в путь.
Все шло хорошо. Я не терял бдительности и постоянно принюхивался, но чужеродной магии не ощущал. Это радовало. По дороге пришлось убирать еще несколько деревьев и крупных ветвей, но они были не такие большие, как первые. Чем дальше продвигались, тем меньше попадалось погнутых стволов. Видно, здесь буря уже не так свирепствовала.
Первый привал сделали ближе к полудню. Народ высыпал из дилижанса и побежал по ближайшим кустам. Перекусывали на ходу, так что большинство просто разминало ноги. Стало жарковато, так что я закинул свой плащ в одну их пустых телег. Сам есть не стал. Пока еще не так голоден, а грызть сухари неохота. Может, позже удастся потихоньку съесть мясо, чтобы никто не видел.
Второй привал сделали в три часа. Так мне сказал гильдейский мальчишка. Тунус, кажется. У него были маленькие часы на золотой цепочке. Все поцарапанные и побитые, но как он гордо заявил — без часов сопровождение невозможно. Обозы должны двигаться точно по расписанию, всегда вовремя приходить и отбывать. Нет ничего важнее этого. Глупый какой-то мальчишка.
Во второй привал мне удалось только отойти отлить. Попробовал сухарь — гадость. Сплюнул на землю, выпил воды, полегчало.
Третий привал был ближе к вечеру, когда солнце уже начало садиться. Если утром народ в обозе еще разговаривал и смеялся, то сейчас все притихли. Днем лес вовсе не страшен, а вот ночью…
И чего они боятся ночи? Ночью хорошо, тихо, можно услышать и унюхать опасность за треть лиги. Днем слишком шумно, и зверья много бегает. К тому же охотники и прочий люд и днем пропадал. Твари ни к чему ждать ночи, чтобы напасть. Что темные ночи опасны — это только страшилки для
Сумерки наступили быстро, еще быстрее наступила кромешная темнота. В лесу она всегда наступает раньше. Гвардейцы зажгли факелы. Несли в руках, освещая пространство. Лучше бы уж по темноте шагать. Свет слепит и не дает мне нормально глядеть по сторонам. Ночью у меня зрение острее.
Внезапно обоз остановился. Очередное дерево? Да нет, здесь уже все деревья были целы, буря утихла раньше. Из дилижанса начали выглядывать заспанные люди. Зашептались, забеспокоились. Но плевать на людей. Лошади. Лошади начали сильно нервничать, хотя, казалось бы, ко мне уже попривыкли, значит, причиной тому стал не я.
Из крытой повозки выскочил Тунус и, завидев меня, подошел.
— Что случилось, господин Лиаман?
— Не знаю, — признался я, а сам не переставал принюхиваться, но чужой магии не ощущал.
Я пошел вперед вдоль обоза, а мальчишка поспешал рядом. И когда мы оказались возле капитана, то услышали…
Крики. Много отдалённого нечеловеческого вопля где-то впереди. То визги, то резкие голоса, будто кто-то отдавал приказы. Крики то усиливались, то резко обрывались. Какая-то жуткая вакханалия звуков, в которых было столько животного страха, что я невольно поежился.
— Лига, не больше, — сказал капитан, который сейчас удерживал своего коня под уздцы.
— Лига с четвертью, — поправил я. — Ночью звук далеко идет.
— Надо бы на выручку, — робко бросил кто-то из гвардейцев.
— У нас приказ: охранять обоз, — строго сказал капитан. — Им мы уже не поможем.
— Она п-п-придет за нами… Она их сейчас сожрет и п-п-придет за нами! — чуть ли не плача залепетал Тунус.
— Я тебя сейчас сам сожру, если не заткнешься, — огрызнулся я.
— Господин Лиаман прав, — поддержал меня капитан. — Паника наш враг. Но что же делать?
— Ждать, — отвечал я.
Гвардейцы тоже нервничали. Мечи были обнажены, да только не поможет это против твари, что ходит порталами. К нам из-за этого не лезли — слишком мы непредсказуемы и опасны. Как же раньше люди чуть нас не истребили? Говорят, хитростью, да колдуны постарались.
Вскоре крики стали затихать, а потом лес погрузился в звенящую тишину. Я был напряжен. Чужой магии по-прежнему не ощупал, но ощутил кровь впереди. Неужели ее было так много, что я даже с такого расстояния почуял ее?
Я сосредоточился на своих ощущениях. Дышал глубоко и ровно. Показалось, что кровь приближается… Это как? А потом я услышал. Услышал быстрые шаги. Кто-то бежал в нашу сторону. Человек.
Я вышел вперед, жестом приказав всем оставаться на месте, и прошел совсем немного вперёд по тракту, чтобы мне не мешал свет факелов.
Наконец, я увидел его. Это действительно был мужчина в черном. Через грудь у него был перекинут пояс, на котором было закреплено множество тонких маленьких ножей. Лицо у него было испачкано. Он бежал и постоянно оглядывался, при этом одна рука его болталась как плеть.