На цепи
Шрифт:
Наконец я приметил добротный дом с розовыми кустами перед забором. За ним, как и говорил старик, оказалась покосившаяся, ветхая избенка. От забора здесь мало что осталось, но во дворе было чисто и даже посажены кое-какие цветы вперемешку с ягодными кустами.
Я вошел во двор, и тут же ко мне с лаем кинулась большая лохматая собака. Однако пес очень быстро понял, кто перед ним и, скуля, попятился в свою конуру.
Тут же на пороге показался старик.
Я молча протянул ему банку с мазью и собирался было уходить,
— Господин колдун! Благослови вас Ивай! Вот, возьмите! — он протянул мне медяки, но я просто уставился на них, не зная, как быть. Брать деньги с нищего старца не хотел, однако кто знает, какие у людей законы? Быть может, я нанесу ему глубокое оскорбление?
— Я не уверен, что эта мазь поможет, поэтому пока денег брать не буду, — выкрутился я и поспешил покинуть двор, пока старик опять не начал причитать.
Обратно шел, не спеша, петляя по улочкам города. Некоторые из них были такими широкими, что на них спокойно разъезжались крупные телеги, другие настолько узкими, что и двум людям не разминуться.
Рассматривая магазины и товары за стеклом, ловил себя на мысли, что мне хочется все потрогать и рассмотреть внимательнее, но я не решался. Не хотел привлекать лишнего внимания и отвечать на ненужные вопросы.
Иногда попадались харчевни и питейные заведения. Про них я был наслышан от отца Ласки. Тот очень уважал и пиво, и медовуху, и различные настойки. Меня тоже пытался приучить, но все это было такой редкой гадостью, что я не мог и глотка сделать, не закашлявшись.
На одной из боковых улочек возле дома с резными балкончиками и красными шторами на окнах стояли девицы в ярких нарядах. Да таких откровенных, что наши бабы сгорели бы от стыда, хотя и не отличались целомудренностью.
— Господин колдун, не хотите ли поразвлечься? — спросила одна из них.
Яркая блондинка с большими грудями и широкими бедрами. Я бы поразвлекался, да только даже с иллюзией когти и клыки у меня на месте. Пораню еще нежную розовую кожу этой милашки, потом поднимется вой, моя тайна раскроется раньше времени… В общем, я просто улыбнулся и прошел мимо.
Я подходил к площади с другой стороны и остановился возле стекла, за которым медными боками на меня смотрели котелки всех форм и размеров. Прикинув, что котелок мне все равно может понадобиться, а в кармане звенит серебро, я толкнул дверь.
Котелков и различных горшков здесь действительно было много. И медные, и чугунные, и глиняные горшки.
— Чего изволите, господин колдун? — раздал голос из-за прилавка.
Седой пухлый старик в видавшем виды кафтане подошел ко мне и принялся рассказывать о товаре:
— Здесь у нас маленькие экземпляры для отваров и компотов, тут суповые, а вот эти большого размера. Вам какой медный, чугунный?
— Медный, среднего размера, — я указал на котелки, которые мы меняли у торговцев на шкуры.
— Два серебряных, господин колдун, — сказал торговец и уставился на меня, ожидая то ли реакции, то ли денег.
Я снова не смог понять дорого это или нормально. Начал вспоминать счет, которому меня учила Ласка. В ущелье мы выменивали три таких котелка за одну обработанную шкуру. Монтен сказал, что обработанная шкура стоит тридцать серебряных. Если котелок стоит два серебряных, то за одну шкуру можно купить… пятнадцать котелков. Сучьи торгаши! Вернусь, головы пооткусываю тварям жадным! Дело за малым — вернуться.
Я достал из кармана серебро и отдал старику две монеты. Взял верхний котелок и, поблагодарив торговца, отправился дальше.
Едва вышел на площадь как замер. Солнце уже начало садиться, и я увидел то, чего не заметил в прошлый раз, заинтересовавшись торговыми рядами. Сейчас ряды убрали и передо мной предстало большое здание в целых четыре этажа. Большую каменную лестницу его украшали статуи людей, зверей и монстров. Я подошел ближе и остановился у первой ступени, чтобы рассмотреть их поближе.
По центру стояла статуя мужчины с окладистой бородой. Одет он был хламиду и указывал куда-то на север рукой чересчур мускулистой для старца, каким его изобразили. Справа от него дева с длинными волосами. На ней был намотан кусок ткани, который почти не скрывал прелести. Ладная баба и все при ней.
Слева от старца было нечто непонятное — с ликом человека с крючковатым носом, на козьих ногах, лапами зверя вместо рук, крыльями виверны и маленькими оленьими рожками. Глаза злые, прищуренные, а тонкие губы расплылись в хитрой улыбке.
Здесь так же была статуя воительницы и снежного барса с головой юноши, существа с верхней частью от юной девы и нижней от оленя. И странная нечисть с тремя руками, семью глазами, крыльями летучей мыши и мордой собаки.
— Доброго вечерочка, господин колдун, — раздался голос за моей спиной.
Я обернулся и встретился взглядом с мужчиной в коричневом сюртуке. Он был невысокого роста, лет пятидесяти, с тонкими усиками над пухлой верхней губой. Смотрел на меня снизу вверх с таким горделивым видом, будто сам император явился в это захолустье.
Чуть позади него стоял тощий и высокий мужик с залысинами. Одет он был в штаны и сюртук синего сукна, руки за спиной, глядел на меня темными глазами, будто изучая и в чем-то подозревая. Неужели заметил во мне ракха? Да нет, быть такого не может! Даже колдуны не видят сквозь иллюзии.
Еще на меня бросала робкие взгляды девица в розовом платье. Полнотелая, пышущая здоровьем… Ей бы рожать, да рожать… Светлые волосы обрамляли розовое личико. Ну прямо поросеночек в розовом закатном облаке. Эх, сейчас бы свиную вырезку… Не о том думаю.