На цепи
Шрифт:
— Прикройся, животное бесстыжее!
— Я не бесстыжий, я больной.
— На голову, — буркнула ведьма и начала откупоривать бутылочки и баночки, нюхать их, мешать в пузатой кружке какие-то настойки. Капля того, капля сего… В итоге кружка была протянута мне с выражением на лице презрительным и брезгливым. Я не стал изображать из себя сильного и независимого, а молча взял кружку и выпил лекарство. Вкус оказался на удивление приятным, что не могло не радовать.
Ведьма, тем временем, снова сходила на кухню и вернулась с кувшином тёплой воды и мотком чистой ткани. Она обмывала
Затем она взяла тонкий пузырек зеленого стекла и капнула на одну из дырок. Я взвыл! Буквально! В руку будто воткнули раскаленный кинжал.
— Терпи, — бросила ведьма и нацелилась на вторую дырку.
— С ума сошла! — взревел я. — Убери эту дрянь! Само пройдет!
— Ага, через месяц, а ты мне нужен здоровым уже через три дня!
Сучья дрянь! Сучьи обозы! Сучья белая тварь! Какого она появилась в этом сучьем лесу?!
Вторая капля зелья чуть не стала для меня последней, но я терпел, стиснув зубы. Когда экзекуция кончилась, Кера сделала мне повязку и принялась убираться. Вскоре она принесла две кружки, и, протянув мне одну из них, пояснила:
— Общеукрепляющее.
Сама забралась в кресло с ногами и начала пить маленькими глотками, глядя при этом в одну точку.
Рука начала успокаиваться. Нет, она все еще болела, но уже терпимо и жжение прекратилось. Теперь я мог оглядеться. Я поначалу принял это помещение за гостиную. Здесь и правда стояла тахта, на которой я лежал, пару удобных кресел. Напротив был очаг. В богатых домах его называли камином. А вот у дальней стены стоял массивный стол с писчими принадлежностями и шкафы с сотнями книг в красивых ярких обложках. Шкафы вообще занимали чуть ли не все стены комнаты кроме той, где стояла тахта. И окон здесь тоже не было, как и…
— А где мы? — спросил я.
— В цитадели Эрифды.
— Это же просто дом…
— А ты думал у нас в каждом мелком городишке стоят башни с пространственным расширением? — усмехнулась Кера. — Хотя здесь в подвале тоже применяли это заклинание. Там лаборатория.
— А где жильцы этой цитадели? — спросил я, прислушиваясь, но в доме было подозрительно тихо.
Кеннера встала и, сделав круговое движение кистью над головой, чуть приглушила свет, а затем послала заклинание в камин, и дрова в нем ярко вспыхнули. Стало еще уютнее, чем было. Мне здесь нравилось гораздо больше, чем в столичной цитадели, и четно признаться, даже больше, чем в логове. Дом был обставлен на порядок богаче любого деревенского, но было в нем нечто родное что ли…
— Жильцы, как ты выражаешься, — отвечала Кера, усевшись обратно в кресло, — были первыми, кто пытался выяснить, что за монстр завелся в этих краях. Когда оба они не вернулись, мы отправили довольно сильного мага из столицы, но и он пропал. Скорее всего все они мертвы. И сейчас чуть не умерла я. Почему?
— Что «почему»?
— Почему я не умерла?
— Потому что ты живучая тварь? — горько усмехнулся я. Горько, потому что был близок к свободе и сам все оставил как есть.
— Потому что ты
— Потому что откусить тебе голову должен я, а не какая-то белая тварь.
Она замерла, словно белая тварь могла нас подслушать, и спросила шёпотом:
— Так это ракха?
— Я таких уродов не встречал, — ответил я, а сам крепко задумался.
— Он похож… Он так же перемещается порталами! — Кера встала и начала расхаживать по комнате, размышляя. — Он меняет форму! Но почему он выглядел как человек?
Она остановилась и посмотрела на меня подозрительно.
— Нет-нет-нет, даже не думай, — покачал я головой. — Я не покажу тебе истинную форму, даже если ты решишь сжечь меня своей цепью.
— Но…
— Во-первых, это точно не ракха. Девочка… Это не мог быть истинный облик ракха! И потом, ни один щенок ракха, а девочка — это щенок, не может в боевой форме быть больше взрослого самца! Я взрослый самец, а она была больше меня, и намного!
— Хорошо, допустим, — ведьма приложила палец к губам, задумавшись. — А это может быть новая, неизвестная… порода?
— Ракха — не собаки, дурья твоя башка!
— Не рычи! Я просто размышляю!
— Размышляй, — бросил я и закрыл глаза.
Хотелось спать и есть, но эта стерва меня вряд ли покормит, а на охоту я сейчас и сам не сунусь. В этом доме пахло только ведьмой, но я предполагал, что где-то по соседству должно быть есть вкусные козы или хотя бы куры… Да, свежая курочка сейчас была бы очень кстати.
— Так, хорошо. Что еще? Это не ракха, либо новый вид ракха, ведь сходство есть и в боевой форме и в магии! Почему он решил отступить? — спросила Кера.
— Потому что моя иллюзия была больше. Звери опасаются того, что намного больше их. Каждый охотник знает, что один из способов отогнать медведя — страшно реветь и поднять над головой большую рогатину.
— Хорошо, то есть ты все-таки можешь противостоять этой твари. Это очень хорошо! — радостно воскликнула она.
Вот болезная.
— Не совсем, — ответил я.
— Поясни.
— Я не чую ее, — признался я. Эта важная деталь маячила в сознании, и я забывал о ней все время разговора, потому что прежде со мной такого не случалось. — Все звери чем-то пахнут. Люди пахнут, ракха пахнут. Мы чуем не только магию, но и запах существа. Понимаешь?
— Я сейчас ничего не понимаю, — вздохнула она и снова села, развалившись в кресле.
Так когда-то разваливался в кресле отец Ласки после тяжелого трудового дня. Только кружки пива не хватало. Вместо нее она вертела на пальце пустую цветастую чашку, а на палец другой руки напутывала прядь волос. Темных волос… Не черных, но цвета сосновой коры.
— Что с твоими волосами? — спросил я, сам не понимая зачем.
Ведьма посмотрела на свой локон и пожала плечами, а потом спросила на меня:
— Так что там с запахом?
— Ракха пахнет магией. Я чую силу своих сородичей, но еще я чую их пот, их дерьмо, их естественный запах. Так же и с другими существами. Я чую твою магию, твою силу и точное знаю, что ты сильнее Десвана. Ты ведь так же чуешь мою магию и магию других колдунов?