Н 7
Шрифт:
— Да ясно, ясно! Шутка это! Да мы…
Под шуточки, перемигивания и сговаривания, кому и под какую ногу кинуть мяч, как и кого обыграть, куда бить и куда не бить, мы вышли на поле.
«Котайк» попытался, как тренер предупреждал, переломить ход игры. Армяне сразу побежали, сразу понеслись… Но наши академики устроили классический отбор у кромки поля справа, зажав там полузащитника вдвоем и третий на подхвате. Мяч отняли, тут же выкатили на ход, и вперед понесся уже центральный защитник, Матвеич. Что, не ждали? У нас
Но он молодец, не стал сам бить, а откатил в сторону под набегающего Рябова. Высокий, широкоплечий — а как бежит! Едва земли касается. И так же, по-балетному Антон ткнул по мячу — как кием по бильярдному шару.
Красиво! Душа радуется!
Но вратарь угадал, рванул вперед, выставив руки и даже коснулся мяча. Но и только. Чистый гол. И опять красивый.
0:3!
Трибуны уже не ревели, не сыпали оскорблениями и проклятьями, а обиженно свистели и гудели. Кто-то кинул на поле скомканную газету, но тем и ограничилось.
А защитник с нападающим в обнимку пошли к центру поля, хлопнув друг друга по рукам. Они сделали. Так всем же хочется! Особенно — Погосяну.
Уж наши били-били, давили-давили… А Мика как носился! Покруче Микроба. Но включилась удача вратарская: голкипер «Котайка» всё отбивал или брал.
Бывает такое, что двадцать ударов в створ ворот — и всего один гол. А бывает, и гола нет, потому что вдруг невезуха.
Правда, нашим жаловаться на невезуху не стоит — уже 0:3, и мы в атаке. В непрерывной атаке.
Тренер «Котайка» поменял нападение. Не защиту — что ее дергать, уже проигрыш. А если поставить свежих игроков в атаку, есть шанс пусть не отыграться, но хоть не позорно всухую продуть.
Свежие напы даже попытались финтить — южане это умеют. Мягонько возились с мячом, красиво друг другу передавали, а вперед — никак. Там наши стену выстроили — не пробьешься.
Удар издали!
Я видел момент, взял спокойно и сразу с рук пнул мяч подальше к центру.
Ха! Ну, гол я не забью, пусть и хочется, как и всем. А вот голевую передачу на меня запишут.
Я, значит, только примерялся, как бы ударить по мячу, а Погосян уже каруселил ногами, летел, летел… На! — и мяч над его плечом и прямо на ногу. Как в кино, как специально. И красиво, чуть в раскачку, Мика один побежал на вратаря. А тот не знал, что делать: вперед кинуться, отступить? Так и казалось, что начнет метаться, как волк, ловящий яйца корзиной.
И вот он руки расставил, шаг вперед сделал, а Погосян ковырнул мяч, и тот, медленно вращаясь, ушел через присевшего вратаря «Котайка» и упал в нижний угол. Легкий удар — даже сетку не поднял.
Погосян запрыгал на месте, воздел руки. В момент удара он был на нашей половине — офсайда нет.
Вот вам и 0:4!
Позвучал финальный свисток. Я и не заметил, как игра пронеслась. Вспотел, конечно — все-таки жарко, — но не запыхался. Под свист и вой болел наши
Таких матчей можно подряд провести сколько угодно. Отличная погода, хороший соперник, не грубый, красивые удары. А что болелы негодуют и желаю на наши головы мор и саранчу, так не впервой.
Победа! Адреналин! И мы пьяны без вина.
Радость омрачило то, что горячие южные болелы не простили нам выигрыш, и начались погромы. Потому автобус, заблокированный фанатами, остался пустым, чтобы отвлечь их, и мы через черный ход небольшими группами грузились в минивэны и ехали в гостиницу.
Но болелы нас и там вычислили и начали скапливаться у гостиницы, разворачивать оскорбительные плакаты: «Мика Погосян предал Армению». «Вон из Армении, предатель!» Что-то по-армянски. И особенно неприятно было видеть свое фото с турнира ММА рядом с испуганным Алешей со сломанным носом. «Нерушимый, ответь за содеянное!»
Твою ж налево! Это что же, Алешин сизый нос меня теперь в каждом городе будет встречать, и все оскорбленные победой «Титана» подключатся к травле?
Вспомнился анекдот: «Я, Джон МакКормик, построил четыре отличных моста в нашем городе, но никто не говорит: 'Это Джон, великий строитель мостов»… Народная любовь — гулящая девка. Стоит раз оступиться, и вот уже все, кто восторгался тобой, готовы гнать тебя со свистом и улюлюканьем и бросать в спину камни.
Хорошо, время моего триумфа еще отзывается в сердцах, и большинству болел выгодно верить, что меня оклеветали. Но будь я менее популярным и не найдись у меня денег на адвоката, гремел бы на всю страну как моральный урод, издевающийся над инвалидами, насилующий бабушек и отрывающий котикам лапки.
Завтра мы поедем в Михайловск, созвонюсь с Кагановским, узнаю, как у нас дела.
Невесело было не только мне, но и Погосяну, который заперся в номере. Мало того, что встреча с отцом, на которую он так надеялся, не состоялась, так еще и земляки выставили его предателем. Сегодня его лучше не трогать, а завтра скажу, что народный гнев так же переменчив, как и народная любовь. Через несколько дней «Котайк» еще кому-нибудь продует, и его фанаты будут параллельно болеть за более удачливый «Титан», где играет их звездный земляк.
Мне вместе со всеми веселиться тоже не очень хотелось, и я проверил свою страничку, куда набежали армяне с обвинениями, и началась настоящая рубка с нашими фанатами. Писать я никому ничего не стал.
Перед вылетом ко мне зашел Погосян и сказал, отводя взгляд и комкая салфетку.
— Мне тренер «Котайка» звонил, прикинь.
— В команду звал? — предположил я.
— Если бы. Не только звал, но и обвинял, что я предатель! Что семье за меня стыдно. И только играя за «Котайк», я заглажу вину.